«До сих пор еще не имеет настоящего серьезного описания кратковременное царствование императора Павла Петровича. Так называемую павловскую эпоху избирали для своих романов многие авторы, и имя этого императора довольно часто повторялось на страницах исторической беллетристики. Но те исторические монографии, которые относятся к его царствованию, далеко еще не исчерпывают предмета со всех сторон и не...
«В 17.. году, в скучный туманный месяц, навевающий человеконенавистничество и желание покончить с собой, в тот месяц, когда солнце встает, но не светит, дает свет, но не вселяет в нас радости веселыми лучами, когда только большие сальные свечи помогают купцу подсчитывать свои барыши, а философу ясно видеть свои потери, то есть в ноябре, Эдуард Форстер, который долго служил на флоте ее величества, сидел в...
«У Сони Романовой случился роман. Самый настоящий служебный. В самое неромантичное время – зимой, в страшный холод и гололёд, когда все свободные мысли текут в направлении крепкого кофе и тёплого одеяла...»
Производитель:
Центрполиграф
Дата выхода: январь 2010
«…На прошение губернского секретаря Осетрова об единовременном пособии могу ответить указанием на Римскую империю, погибшую от роскоши. Роскошь и излишества ведут к растлению нравов; а я желаю, чтобы все были нравственны. Впрочем, пусть Осетров сходит в вицмундире к купцу Хихикину и скажет ему, что его дело близится к концу…»
Домовой – двоюродный брат Черта, но к людям он лоялен. Он не сразу подружится с вами. Для этого надо сначала его хорошенько задобрить всяким сладким угощением, и когда он примет его от вас, то после этого может стать вам верным домовым, охраняющим ваш дом и покой на всю оставшуюся жизнь.
Святые с балконов сбивают ногой небосклон, и дивную ночь над постелью кварталов расправят, и боль в торжество двойников до утра переплавят, и выльют в ночной Лиссабон. (c) Von Seven
«В Москве, в церкви Всемилостивого Спаса, что в Наливках, в 1727 году, было два священника и дьякон. Один из священников, отец Гавриил (Григорьев), был «действительный поп», т. е. настоящий священник здешнего прихода, а другой – отец Кирилл (Федоров) «не действительный», а «приукаженный поп, по эпитрахильному указу», то есть это был безместный и приставленный к церкви Всемилостивого Спаса в помощь...
«Некоторые критики упрекают меня в том, что я никогда не описываю действительной жизни, а «выдумываю из головы» сюжеты своих рассказов. Ну хорошо. Ну, вот этот рассказ я наконец решил написать не «из головы»; я решил добросовестно передать все, ничего не преувеличивая, не преуменьшая, – всю ту адски перепутанную нить действительной жизни, рассмотрением которой я был занят вчера. …»
Увлекательные и смешные рассказы, основанные на реальных событиях на просторах Советского Союза в эпоху "холодной войны". По понятным причинам все фамилии реальных участников изменены. Читатель без труда окунётся с головой в события брежневских времён и насладится яркими и добрыми воспоминаниями о тех "золотых" годах.
«У нас в Цюрихе редко происходят убийства. Видно, так расположились звезды над нашим тихим и спокойным городом. А уж в нашем переулке ничего похоже вообще никогда не случалось. Но однажды мы все едва не стали свидетелями настоящей драмы. Впрочем, расскажу обо всем по порядку…»
«На ежегодных скачках 21 мая 1926 года в Ипсоне всеобщее внимание привлек розыгрыш главного приза в пять тысяч фунтов стерлингов. Среди трехлеток прекрасных английских скакунов выделялись два претендента на первенство: светло-золотистая Лорелей и рыжий красавец Викинг. Большинство ставок было поставлено на этих двух лошадей, уже показавших свои необычайные качества на тренировочных пробегах. Но Викинг,...
Этот сборник – почти полное собрание стихов Александра Дунаенко, написанных им за сорок лет. Они о любви и не только. Их мало, но отдельные могут запомниться надолго… Они заставят вас улыбнуться, возмутиться, взгрустнуть, а, возможно, и серьёзно задуматься…
«В Москве, между Солянкой и Яузским бульваром, находился до революции широко известный Хитров рынок. Днем там толокся народ, продавал и покупал всякое барахло, в толпе мелькали босяки с жуликоватыми глазами. Вечером тускло светились окна ночлежных домов, трактиров и низкопробных притонов. Распахивалась дверь кабака, вместе с клубами пара кубарем вылетал на мороз избитый, рычащий пьянчуга в разодранной...
«Профессор получил телеграмму из фабрики Ляликовых: его просили поскорее приехать. Была больна дочь какой-то госпожи Ляликовой, по-видимому, владелицы фабрики, и больше ничего нельзя было понять из этой длинной, бестолково составленной телеграммы. И профессор сам не поехал, а вместо себя послал своего ординатора Королева…»
«Крупные хлопья снега, мягче пепла, легче совиных крыльев, медленно кружили в свете фонарей, липли к ветвям, и больничные корпуса сквозь пелену казались старинными домами серого камня. Кир почувствовал себя вольным всадником, случайно попавшим в зачарованный город. Пахло талой водой и мокрыми деревьями, и чем ближе подходил Кир к ручью, тем более странным и прекрасным казался ему вечер. Цель прогулки...
Девочка казалась мертвой. Но она не умерла. Это был глубокий обморок, и только. В операционной комнате городской больницы ее уже ждали доктора в белых фартуках, сестра милосердия, фельдшерицы…
Молодая и любимая жена Отто Бальсена Анна умирала. Внезапная болезнь быстро забирала ее силы. Отто, крепкий крестьянин, ни умом, ни душой не мог примириться с этим. Истекший год оставил тяжелые воспоминания: деревня обезлюдела – кто разорился, кто исчез неизвестно куда; нескончаемые военные постои, реквизиции, вечный страх перед кулаком и плетью… Обыски, доносы… Жизнь сделалась адом. А теперь еще и Анна…...
Вольтер (1694—1778) – псевдоним Франсуа-Мари Аруэ, философа и писателя, стоявшего во главе просветительного движения во Франции. Не одно десятилетие он был «властителем дум» не только в своей стране, но и далеко за ее пределами. Обладая острым умом, блестящим даром сатирика, многосторонней эрудицией и страстным политическим темпераментом, Вольтер своими философскими, историческими, публицистическими и...
«… Муж улыбнулся. – Вот если бы сейчас поймать вора с отмычками – он оборудовал бы это моментально. – Поймай вора. – Что ты, милая!.. Как же это так… поймай вора! Что это – блоха на теле, что ли? Где я его ловить буду? И тут же Патлецов немедленно вспомнил: за углом той большой улицы, где они жили, был грязный переулок, а в переулке помещался трактир «Назарет», пользовавшийся самой печальной и скверной...
Макар решил застрелиться. А ведь незадолго перед этим он чувствовал жизнь интересной, обещающей открыть множество любопытного и важного; ему казалось, что все явления жизни манят его разгадать их скрытый смысл…
