«В субботу утром сэр Генри Клиттеринг, экс-комиссар Скотленд-Ярда, спустившись к завтраку, чуть не столкнулся в дверях с хозяйкой дома, миссис Бантри. Она выбежала из столовой возбужденная и расстроенная. Полковник Бантри сидел за столом, лицо его было краснее обычного. – Доброе утро, – приветствовал он Клиттеринга. – Замечательный день. Прошу. Распоряжайтесь сами… Сэр Генри сел. Ему была приготовлена...
Вообще, надо признать, крикуны и паникеры разделяются на 2 категории – те, кто приложил кучу не всегда верных SEO-усилий и те, кто не понимает в этом ничегошеньки и втайне надеется, что прокатит и без SEO. Так считаю не только я, но и иностранные коллеги нашего дружного SEO-цеха.
«– Гм, – пробормотал дядюшка, и слабая улыбка искривила его уста. Мы сидели на галерее в теплый летний вечер и глядели на море. Я только что рассказал ему о своем брате, который погиб в море год тому назад. Рассказ взволновал меня: я побледнел, и дрожь пробежала по моим членам…»
«Пурпур с кровью пышно распустившейся красной розы, казалось, струился за оконницей стеклянной двери. Лепестки трепетали, и шипы стебля царапали стекло. На дворе был сильный ветер, и под черным небом омрачались в саду взволнованные воды. Старые деревья качались со стоном; торсы стволов вытягивали ветви и поддерживали трепещущую листву. Дыхание ветра просачивалось сквозь дверные щели, и маркиз, сидя в...
«… Я очень люблю писателей, которые описывают старинные запущенные барские усадьбы, освещенные косыми лучами красного заходящего солнца, причем в каждой такой усадьбе, у изгороди, стоит по тихой задумчивой девушке, устремившей свой грустный взгляд в беспредельную даль. Это самый хороший, не причиняющий неприятность сорт женщин: стоят себе у садовой решетки и смотрят вдаль, не делая никому гадостей и...
Пройдя долгий путь разлуки, он возвращается к началу своей истории. Лишившись работы, связанной с музыкальными образами, он замещает любовь чистой музыкой. Вновь расслабляющий тренинг на музыке и вытеснение мыслей о смерти. Полезно повторить чтение цикла со второй главы Книги первой.
Чем отличается иллюзия от реальности? Что выбрать: счастливую, но воображаемую жизнь или жестокую реальность?Первая часть рассказа «Смерть ради счастья» это лишь начало! Верные друзья, смерть, боль, приключения и великие тайны ждут вас впереди!
«На подобных вечеринках Диме Полуянову еще не приходилось бывать – хотя журналистская судьба забрасывала его и на миллиардерские тусовки в Куршевеле, и в пивные таежные поселки. Однако нынче молодой человек впервые шел на „корпоратив“ не в качестве репортера, а как приглашенная звезда. Издательство „Фобос“ проводило новогоднюю вечеринку в ресторане „Изба рыбака“. Полуянову прислали именное...
«Зимой городок затихал. Все, что было в нем молодого, беспокойного, разъезжалось по большим городам. Оставались одни старики духом и телом, жили по непоколебимому, однообразному порядку: играли в карты, служили, читали и думали, что это правильная жизнь. На улицах тихо лежал неподвижный, холодный саван белого снега, а в домах тихо и сонно копошились конченые люди. А весной, когда черная, влажная земля...
Рецензия Тургенева на «Смерть Ляпунова» написана в духе общественно-политических и эстетических взглядов Белинского. В драме Гедеонова «Смерть Ляпунова» Тургенев усматривал все особенности «ложновеличавых» исторических пьес, заполнявших русскую сцену в 30–40-х годах и имевших успех в правительственных кругах, а также у реакционной критики. В своей статье Тургенев подсказывал реальный путь обновления...
«Вот уже целая неделя, как я хожу сам не свой. Это произошло со мною совершенно неожиданно, застигло врасплох, как буря на море, как смерч в пустыне, как поезд, сошедший с рельсов. И я показался самому себе донельзя слабым, жалким и беспомощным. Вероятно, таким чувствует себя ребенок, потерявший мать на шумной и людной площади, где тысячи щегольских экипажей грозят ему смертью. Это ощущение...
Немецкий писатель и драматург Эдён фон Хорват, после прихода нацистов покинувший сначала Германию, а потом Австрию, в Амстердаме попадает к предсказательнице судьбы. Она предрекает ему смерть в Париже, но он ей не верит. И напрасно.
«…Наконец, после коротких, но мучительных страданий, Человек-Гора (так сам Гулливер передавал лилипутское слово «Куинбус Флестрин») с сильным шумом испустил последнее дыхание, но друзья покойного, ученые, придворные, врачи и простой народ долго еще не решались приблизиться к трупу, так как не были уверены в смерти и боялись, что резкое движение руки или ноги, какими сопровождается агония, может причинить...
«Смертное» – вторая книга «опавших листьев» (написанных в конце 1911 – начале 1912 г.) – посвящена в основном автобиографическим темам. Подробности тайного венчания В.В.Розанова со второй женой определили характер первой публикации как «домашнего издания». При жизни автора книга была издана в количестве 60 экз. и в настоящее время является библиографической редкостью.
«Мне только тридцать лет, а когда я оглядываюсь назад, мне кажется, будто шел я по какому-то огромному кладбищу и ничего не видел, кроме могил и крестов. Рано или поздно где-нибудь вырастает новая могила, и каким бы памятником ее ни украсили, простым крестом или гранитной громадой, все равно – это будет все, что от меня останется…»
В своей статье Успенский показал, что Гаршин явился жертвой невыносимых для чуткого и честного человека условий социального строя царской России. Против Успенского резко выступили либерально-народнические публицисты… Их статьи имели целью затушевать истинные причины гибели Гаршина, объясняя ее психическим расстройством и мотивами личной трагедии. Эту точку зрения поддержал В. Г. Короленко, осудивший...
«Павел Синичкин, частный детектив, любил рассказывать истории из своей практики – особенно когда хотел произвести впечатление на новую девушку. Вот и сейчас, безо всяких просьб с нашей стороны, бросая пламенные взгляды в сторону голубоглазой Леночки, он начал свой рассказ…»
«– Когда раздался выстрел, где вы находились? – Полковник сложил ручки на животе и вперил в меня испытующий взор. – Внизу, в гостиной. – Все вместе? – Да…»
«Сколько лет было Акиму, никто не мог сказать, да и сам он не знал. Хозяйка его умерла, дети выросли, и сам он одряхлел так, что не мог уже работать: только липовые лапотки плел. Семья жила вместе неразделенная, в одной избе, – но нужды с каждым днем не убывало, а прибавлялось. Тяжело было смотреть Акиму на эту бедность, и он совестливо, с душевной болью принимал каждый кусок хлеба…»
