Великолепная пейзажная лирика, проникновенно-чувственная любовная лирика, остросоциальная гражданская лирика, бытовая ироническая проза – всё это ждёт вас, дорогие читатели, на страницах нашего нового сборника.
«Наступили тридцатые годы XX столетия. Великая перманентная революция все еще продолжалась. Русский буржуазиат приближался к полному вымиранию, побуждаемый к этому голодом, неумеренными расстрелами, а также массовыми перекочевками буржуев на советские пастбища. Живой, неподдельный буржуй стал такой же редкостью, как некогда беловежский зубр. Исчезновение этой ценной породы не шутя встревожило...
«Под фонарем, в четком конусе света, отвернув лицо в черных прядях, ждет девушка в белом брючном костюме. Всплывает музыка. Адамо поет с магнитофона, дым двух наших сигарет сплетается над свечой: в Лениной комнате мы пьем мускат с ней вдвоем…»
«Это было в конце августа, когда долгие знойные дни сменились короткими и прохладными, в саду на деревьях пожелтела листва, трава поблёкла, и целые дни в воздухе носилась тонкая серебристая паутина. Нас всех радовали ведренные дни, и мы тайно друг от друга грустили, прощаясь с летом и поджидая холодную осень с ненастными днями. Из Москвы вернулся дядя Володя, и с момента его приезда всем нам стало...
«Рита тупо смотрела на клавиши пишущей машинки и не могла выдавить из себя ни одной фразы. Дело застопорилось не столько из-за отсутствия идей, сколько из-за отвратительного настроения. Сцена любовного свидания на океанском побережье, которую она закончила вчера вечером, сегодня вызывала у нее лишь циничную ухмылку…».
Страшнее всего в жизни, в конечном итоге остаться совершенно одиноким человеком… Одиночество убивает душу человека, и наталкивает его на размышления о прожитых годах, о судьбе, которая ему предназначена.
Каким будет выглядеть наше время из будущего? Каким будет это будущее? После России Revised Edition – фантастика для тех, кто не любит фантастику. Совершенно новая версия давно ставшего культовым текста 2008 года о будущем России, в котором никакой России больше нет. Скандальная антиутопия, которая перевернет ваше сознание, политическая фантастика, которая не оставляет равнодушных читателей.
Сборник составлен так, чтобы вы, дорогие читатели, смогли в полной мере погрузиться именно в творчество, сосредоточились на произведениях, поплыли по течению пейзажной лирики, взрывались вулканом чувств в эмоциональных стихах о любви, смеялись до слез и плакали, переживая вместе с героями, чтобы персонажи наших произведений ожили в вашем воображении, чтобы от первой до последней страницы вы прожили...
Субботняя ночь… Студенты одной из групп первого курса Костромского университета решили провести время вместе: отвлечься от скучных будней и расслабиться. А потом наступает утро… Два трупа у подъезда. За дело берется участковый Юрий Молотов. Погружаясь в расследование, он узнает множество интересных деталей. Но кто-то пытается вести майора по ложному следу. Вам предстоит совместно с главным героем...
Рассуждения автора об оторванности фантастики от основной литературы «мейнстрим» и указания на то, что в фантастической литературе имеются многие направления, которые характерны для мейнстрима. Эссе опубликовано в сборнике «Вредная профессия». М.: Эксмо, 2008.
«Давно уже идет в русской литературе спор о назначении искусства. В чем истинная задача искусства вообще и поэзии в частности? Самодовлеющая ли это величина, процветающая, достигающая полного развития только тогда, когда она отдается всецело своим внутренним потребностям?..»
«Я вернулся домой весь разбитый. Словно на мне возили дрова. Я едва дотащился до кресла и сижу подавленный, в каком-то оцепенении, полный того ужаса, который только что пережил. Что случилось? Я был в театре. В одном из лучших парижских театров, – в театре Антуана…»
Статья – одно из первых ярких свидетельств глубокого уважения Лескова к личности и творчеству Шевченко и вместе с тем – ценный документ о последнем годе жизни и кончине великого поэта.
«27 апреля в своем доме в Вествуде, Калифорния, от рака печени умер Карлос Кастанеда. Считается, что ему было 72 года. Никакого погребального ритуала не проводилось, его кремированные останки были увезены в Мексику. Главным в книгах Карлоса Кастанеды, конечно, является не антропологический материал, не его «энергетическая модель вселенной» и не его рецепты употребления растительных психоделиков…»
«– Ну и как тебя называть после этого? – Айдар с укоризной посмотрел на кота. Кошак только что сделал лужу в углу кухни и теперь терся у ног хозяина, вымурлыкивая прощение. Айдар вздохнул и продолжил драить ершиком бутылку из-под кефира. Ладно, пока что амнистия, котосапиенс. Потому как мать на работе и не видела сего безобразия…»
«Он проснулся и, не открывая глаз, потянулся привычно к кнопке звонка. Пальцы скользнули по шершавой стене, задели провод и уже по нему добрались до прохладной металлической пуговки. Он вдавил ее и долго удерживал в нажатом состоянии, как обычно пытаясь услышать сам звонок. И, как обычно, ничего не услышал. Плотно сомкнутые веки не мешали ему видеть яркий утренний свет…»
Производитель:
Астрель/АСТ
Дата выхода: январь 2008
Нет смысла бояться зомби. Они медленные, неповоротливые, предсказуемые. А вот оставшиеся люди, вот это та еще проблема. В мире, который решил выплюнуть полусгнившее человечество в мусорное ведро, не так-то просто выжить. А жить и вовсе кажется безумием.
«…Так вот она – чистокровная южанка. Я бы понял это, даже если бы никогда не слушал Рут Дрэпер и не читал Марса Чена. В Эйли была хитреца, подслащенная простодушной, говорливой ласковостью, и неизменный холодок – результат бесконечной борьбы с жарой; вид ее наводил на мысль о преданных отцах, братьях, поклонниках, череда которых уходила вспять, к героическим временам Юга. В голосе ее то слышались интонации,...
«Да, господа судьи, я убил его! Но напрасно медицинская экспертиза оставила мне лазейку, – я ею не воспользуюсь. Я убил его в здравом уме и твердой памяти, убил сознательно, убежденно, холодно, без малейшего раскаяния, страха или колебания. Будь в вашей власти воскресить покойного – я бы снова повторил мое преступление…»
«Долго и настоятельно звал меня в гости один приятель мой. Хутор этого приятеля лежал вдалеке от железной дороги и вообще изображал собою самую вопиющую глушь, которая только возможна в Воронежской губернии. И это долго смущало меня. Я не мог вообразить себя без писем и газет, получаемых еженедельно, и, наконец, пятидесятиверстная дорога от ближайшей станции сама по себе была убийственна. Но пришел май,...
