Рассказ о человеке, который полностью разочаровался в своей жизни, и решивший свести счеты с жизнью. Но все оказывается не так просто, когда в комнате героя оказывается случайный гость, который меняет его мировоззрение. Но уже слишком поздно… Содержит нецензурную брань. Содержит нецензурную брань.
«27 апреля в своем доме в Вествуде, Калифорния, от рака печени умер Карлос Кастанеда. Считается, что ему было 72 года. Никакого погребального ритуала не проводилось, его кремированные останки были увезены в Мексику. Главным в книгах Карлоса Кастанеды, конечно, является не антропологический материал, не его «энергетическая модель вселенной» и не его рецепты употребления растительных психоделиков…»
Фельетон написан в связи с торжествами в марте – мае 1909 г., посвященными 100-летию со дня рождения Н. В. Гоголя. Главную роль в организации и проведении торжеств играли либерально-буржуазные деятели и декаденты (Д. Мережковский, Ю. Айхенвальд, В. Саводник и др.), которые в юбилейных речах и статьях опошляли и извращали наследие Гоголя, толковали его произведения в религиозно-мистическом духе, провозглашая...
«То был богатый, счастливый дом! Все в доме – и господа, и слуги, и друзья дома – радовались и веселились: в семье родился наследник – сын. И мать и дитя были здоровы…»
«Однажды мой десятилетний сын поспорил со своим одноклассником по сакраментальному вопросу: есть ли жизнь на Марсе? При этом, что примечательно, оба полагали, что жизнь на Марсе безусловно есть, однако каждый в своем воображении видел ее по-своему. Сын утверждал, что там обитают микробы (от папы, разумеется, нахватался). Его приятель с пеной у рта доказывал, что на самом деле марсиане – это известные чудища...
«Он проснулся и, не открывая глаз, потянулся привычно к кнопке звонка. Пальцы скользнули по шершавой стене, задели провод и уже по нему добрались до прохладной металлической пуговки. Он вдавил ее и долго удерживал в нажатом состоянии, как обычно пытаясь услышать сам звонок. И, как обычно, ничего не услышал. Плотно сомкнутые веки не мешали ему видеть яркий утренний свет…»
Производитель:
Астрель/АСТ
Дата выхода: январь 2008
Рассуждения автора об оторванности фантастики от основной литературы «мейнстрим» и указания на то, что в фантастической литературе имеются многие направления, которые характерны для мейнстрима. Эссе опубликовано в сборнике «Вредная профессия». М.: Эксмо, 2008.
«Давно уже идет в русской литературе спор о назначении искусства. В чем истинная задача искусства вообще и поэзии в частности? Самодовлеющая ли это величина, процветающая, достигающая полного развития только тогда, когда она отдается всецело своим внутренним потребностям?..»
«Я вернулся домой весь разбитый. Словно на мне возили дрова. Я едва дотащился до кресла и сижу подавленный, в каком-то оцепенении, полный того ужаса, который только что пережил. Что случилось? Я был в театре. В одном из лучших парижских театров, – в театре Антуана…»
Статья – одно из первых ярких свидетельств глубокого уважения Лескова к личности и творчеству Шевченко и вместе с тем – ценный документ о последнем годе жизни и кончине великого поэта.
«В лесу, на крутом берегу моря, рос старый-старый дуб; ему было ни больше, ни меньше, как триста шестьдесят пять лет, но это, ведь, для дерева всё равно, что для нас, людей столько же суток. Мы бодрствуем днём, а спим и видим сны ночью, дерево же бодрствует три времени года и спит только зимою. Зима – время его сна, ночь, сменяющая длинный день: весну, лето и осень…»
История о судьбе двух братьев, живущих в постапокалиптическом мире. Обстоятельства складываются таким образом, что они вынужденно втягиваются в круговорот удивительных событий, в числе которых надвигающаяся мировая война между пятью новыми расами, населяющими этот мир.
«Когда мне случается проезжать через большее село Займище, я всегда завертываю в старый бороздинский дом, к старушке Миропее Михайловне: такая милая и почтенная старушка, что совестно проехать мимо. Сам бороздинский дом представлял собою нечто совсем особенное: двухэтажный, большой, с крутой железной крышей, весь почерневший от времени, он был построен еще стариком Бороздиным, и построен так крепко из...
«Он был ленив, этот король нашего века, ленив и беспечен не меньше, чем его предки; и он никак не мог собраться подписать отставку и приличную пожизненную пенсию старому поэту, сочинявшему оды на торжественные случаи придворной жизни. А сам поэт упорно не хотел уходить…»
«… Старик махнул рукой: – Эва что придумает. В чужом доме жить. А свой на что? – Там теперь никто не живет… – Как «никто»? А я… А баба моя… Сын мой, Андрей Анастасьич. Эка ты глупая девка-то. – Старик привлек к себе девочку и подолом рубахи вытер ей мокрый нос. Она прижалась к Анастасу. Он гладил ее всклокоченные волосы и как мог успокаивал. – И совсем не глупая. И совсем не глупая, – всхлипывая, говорила...
Эта ночь наполнена яростью, тишиной и хороводом стрел, что совсем недавно кружил у берега реки. Небольшой костер, искры которого танцуют в воздухе, падая на длинные бороды мужчин, трещит от сухих палок. На углях стоит старый железный котелок, в нем уже закипает вода. Один из воинов наклоняется и бросает в нее горсть сухих трав. Скоро битва. Последняя. Книга – это повесть и рассказы о Славных воинах....
Нет смысла бояться зомби. Они медленные, неповоротливые, предсказуемые. А вот оставшиеся люди, вот это та еще проблема. В мире, который решил выплюнуть полусгнившее человечество в мусорное ведро, не так-то просто выжить. А жить и вовсе кажется безумием.
Действие романа разворачивается в глухом английском городке в конце XX века. В живой, увлекательной и зачастую юмористической форме герои книги, проходя через многочисленные испытания и приключения, пытаются найти себя и нащупать осмысленность бытия. К концу повествования они убеждаются, что всё это вполне можно обрести и в нашей реальности; для этого вовсе необязательно убегать в мир фэнтези,...
«…Так вот она – чистокровная южанка. Я бы понял это, даже если бы никогда не слушал Рут Дрэпер и не читал Марса Чена. В Эйли была хитреца, подслащенная простодушной, говорливой ласковостью, и неизменный холодок – результат бесконечной борьбы с жарой; вид ее наводил на мысль о преданных отцах, братьях, поклонниках, череда которых уходила вспять, к героическим временам Юга. В голосе ее то слышались интонации,...
«Да, господа судьи, я убил его! Но напрасно медицинская экспертиза оставила мне лазейку, – я ею не воспользуюсь. Я убил его в здравом уме и твердой памяти, убил сознательно, убежденно, холодно, без малейшего раскаяния, страха или колебания. Будь в вашей власти воскресить покойного – я бы снова повторил мое преступление…»
«Долго и настоятельно звал меня в гости один приятель мой. Хутор этого приятеля лежал вдалеке от железной дороги и вообще изображал собою самую вопиющую глушь, которая только возможна в Воронежской губернии. И это долго смущало меня. Я не мог вообразить себя без писем и газет, получаемых еженедельно, и, наконец, пятидесятиверстная дорога от ближайшей станции сама по себе была убийственна. Но пришел май,...
