«Отец – Егор Адамович Жук, профессор столичного университета одной из провинциальных русских республик недалекого будущего. Ему 59 лет, он хорошо известен в узких научных кругах, умело читает лекции, пишет статьи в популярных изданиях и любит заседать в президиумах международных форумов. Состоятелен, но не от трудов праведных, а от приданого жены…»
Эмиль де Брезе – смелый, но беспринципный юноша. Младший сын бедного дворянина, он делает все, чтобы выбраться из нищеты. Действия первой части книги происходят в Бургундии в 12-м веке.
Что может быть более подходящим для проверки чувств перед свадьбой, чем две недели на прекрасно обустроенном необитаемом острове? Да, наверное, ничего! И что может изменить в отношениях двух страстно любящих друг друга людей случайное появление третьего обитателя острова?..
Накануне семидесятилетия небольшого американского городка Санкт-Петербурга на борту парохода, плывущего по Миссури, беседуют знаменитый писатель и успешный бизнесмен. Они рассказывают о том, как сложилась их жизнь и жизнь знакомых им обитателей города: Тома Сойера, Беки Тетчер, негра Джима…
«… – Быть, барин, беде! – сказал ямщик, оборачиваясь ко мне и указывая кнутом на зайца, перебегавшего нам дорогу. Я и без зайца знал, что будущее мое отчаянное. Ехал я в С-ий окружной суд, где должен был сесть на скамью подсудимых за двоеженство. Погода была ужасная…»
В этих фантастических стихах, повествующих о бедах не самых лучших условно параллельных миров, достаточно иронии и сарказма. Хотелось, чтобы и в земные обители и страны из-за «горизонта» не перетекло, не просочилось то негативное и аномальное, что, конечно же, там существует. Разумеется, «простые» люди Земли должны быть бдительны и помнить о том, что они – не рабы и не могут быть таковыми.
«…Вот и в эту ночь, величайшую ночь христианского мира, Агриппа вышел, не чая ничего необычного; но чёрный пёс его знал, что должно случиться «нечто» не совсем обыденное… Он отводил пронзительный взгляд свой с хозяина лишь затем, чтобы требовательно, нетерпеливо устремлять его в тёмную ночь; он многозначительно взвизгивал, словно предупреждая его о чьём-то появлении. Учёный наконец обратил на него...
«По заведенному исстари обычаю во всех селах ночь под светлый день проходит без сна, в сборах к празднику. С вечера в каждом доме затапливаются печи и вплоть до заутрени идет стряпня. Так как заутреня начинается очень рано, то с вечера же народ одевается в праздничное платье. Всякий мужик долгом считает обуть хотя старые, но во всяком случае вымазанные дегтем сапоги; бабы надевали расписные понявы; парни –...
«В караульном помещении тихо. Красноармейцы очередной смены, рассевшись вокруг стола, разговаривают так, чтобы не мешать отдыху только что сменившихся товарищей. Но разговор не клеится, ибо мерное тиканье маятника нагоняет сон, и глаза против воли слипаются…»
«…Свекор Спиридон Агапыч сегодня был как-то особенно суров и старался не смотреть ни на кого. Сноха Домна понимала, что он трусит. А вдруг наедут и накроют раскольничьего владыку Ираклия, которого уже давно выслеживают? Не пустил бы его к себе Спиридон Агапыч, да боялся идти против своего раскольничьего мира. И что ему вздумалось, владыке Ираклию, остановиться именно у него? Разве не стало других...
«…Ветер свежал, валы разыгрывались сильнее и сильнее – фрегат наш быстро катился по темной пучине океана. Заря давно уже потухла на краю пустого небосклона. Кругом темнело – и только вдали чернелись мачты сопутного нам русского флота, только мерцали по кораблям фонари, будто звездочки. Я сидел на корме, на коронаде, и любовался великанскими валами, которые как будто наперерыв гонялись за фрегатом,...
«Карманные часы, лежавшие на письменном столе, торопливо и однообразно пели две нотки. Разницу между этими нотами трудно уловить даже тонким ухом, а их хозяину, бледному господину, сидевшему перед этим столом, постукиванье часов казалось целою песнею…»
`Я вошел в литературу, как метеор`, – шутливо говорил Мопассан. Действительно, он стал знаменитостью на другой день после опубликования `Пышки` – подлинного шедевра малого литературного жанра. Тема любви – во всем ее многообразии – стала основной в творчестве Мопассана. Произведение входит в авторский сборник «Пышка».
«Сегодня удачная ночь для рыбалки, – подумал Аликс, отвязывая плот. – Любой дурак это поймет. Достаточно лишь оглядеться вокруг, взглянуть на залитые лунным светом деревья, услышать пение ночных птиц, отразиться в зеркальной глади озерной воды… Да, в такую ночь красные сомы непременно подойдут ближе к берегу. Это ведь лишь ученые зазнайки в городах полагают, что сом – рыба безмозглая и потому не...
«Но первая наша ночь в джунглях прошла неспокойно. Тигровая шкура, повешенная на дереве, защищала нас своим запахом. Мы могли не бояться лазающих по деревьям зверей; сама пантера, учуяв запах тигра, повернула бы назад. Внизу, на земле, запах тигра растаял – его смыло ветром, и дорога для обитателей леса была открыта…»
Блестящее писательское дарование Ги де Мопассана ощутимо как в его романах, так и самых коротких новеллах. Он не только описывал внешние события и движения человеческой души в минуты наивысше го счастья или испытания. Каждая новелла Мопассана – это точная зарисовка с натуры, сценка из жизни, колоритный образ мужчины или женщины, молодежи или стариков, бедняков или обитателей высшего света. Произведение...
«…Каков же этот роман, что приобрела в нем наша литература? спросят нас читатели, еще не успевшие насладиться сим новым произведением. Нетрудно отвечать на вопрос: двух слов было бы слишком достаточно для этого. Но мы хотим сказать кое-что побольше, сколько потому, что появление этого романа, прочитанного нами по обязанности, пробудило в нас с новою силою давно уснувшие мысли и чувствования…»
Нет ни одного более радостного праздника, чем Рождество, когда любой человек ожидает, что в его жизни тоже произойдет чудо, сбудутся самые невероятные мечты! Праздника, подарившего людям надежду и спасение! Тема Рождества не осталась без внимания в русской литературе, и сложилась целая традиция рождественских и святочных рассказов.
Ну и попал неудачливый поэт Ерасимов в историю! Подобрал темной ночью на улице какую-то девицу, думал, она горбатая, а оказалось – крылатая. И не просто девица это, а Муза. Что же с ней делать? Вроде, баба как баба, а толку никакого. И вдохновение Ерасимова не посещает. И стихи не рождаются. Беда, словом. Но что же теперь с этой Музой делать, вот вопрос!
«Помнится мне одна пасхальная ночь. Это было в Петербурге, в те далекие времена, о которых кажется теперь, что их и вовсе не было. Впервые поднялся тогда „железный занавес“ за Николаевским вокзалом, отделявший „светский“ Петербург от „духовного“, церковного, от Александро-Невской Лавры со всем его населением и с особым его бытом: тогдашний обер-прокурор Победоносцев разрешил религиозно-философские...
Ночь, она всегда темнее дня. И что кроется в темноте – вопрос, который заботит городских жителей, вынужденных скрываться от нее. Загнанные и запуганные, они уже не доверяют никому и ничему. Светлый день уже не приносит радости, а редкое солнце не согревает. А кровожадная ночь продолжает свои темные дела, населяя город ужасом и смертью. И кого она заберет этой ночью, известно лишь бархатной темноте.
