Жорж Куртелин (Georges Courteline, 1858—1928) – французский драматург, автор сатирических произведений на темы быта французской армии и жизни чиновничества. Это электронное издание – его книга «Искусство обкуривать трубку / L\'art de culotter une pipe» в литературном переводе Марины Соколовой. Текст приведен на русском и французском языке последовательно.
«В могучем и жестоком, как все могучее, творении своем, озаглавленном «Искусство и Революция», Вагнер устанавливает следующие истины: Искусство есть радость быть самим собой, жить и принадлежать обществу. Искусство было таким в VI веке до р. Хр. в Афинском государстве…»
«Одна из московских злоб дня – „пертурбации“ в Художественно-общедоступном театре. – Дело рушится! Это „известие о смерти сильно преувеличено“. – В деле раскол. Это ближе к истине…»
«…Заглавие дает, разумеется, больше, нежели дает сама книжка. Предохранительные меры, способствующие уберечь память от притупления, изложены в ней довольно хорошо, хотя и не заключают в себе ничего нового по этой части. Но «средства приобрести превосходнейшую память» чрезвычайно подозрительны. Тут автор или отделывается общими фразами о постоянном упражнении, о постепенности перехода от легчайшего к...
«Искусство как подобие – подобие всему, что на небе и на земле – есть воспроизведение мира в том виде, как он представляется внешним чувствам; оно есть воспроизведение неба и земли, но неба и земли не как выражения Божественной воли, а как действия слепых сил природы, не только не управляемых разумными существами, но и признанных ими за богов…»
«Граждан маленькой страны Хронофилии обуяла страсть к путешествиям во времени после того, как была там, в Хронофилии, изобретена машина времени, не очень тряская и снабженная глушителем. Они скользили по оси времени, словно мальчишки по перилам школьной лестницы во время перемены. Единственная разница состояла в том, что скользить по перилам, как известно, можно только вниз, что же касается машины...
«Большинство культурных людей, по-видимому, пришло к тому заключению, что жизнь не имеет никакого серьезного значения, никакого смысла. Вследствие этого убеждения так легко рискуют и собственною жизнью и жизнью других; вследствие этого такое всеобщее стремление к наслаждению, столь ненасытная жажда удовольствий. Все, что прежде имело серьезное, даже священное значение, обращается в игру, в простую...
«Многие люди любят красивое. Красивое „в порядке вещей“, оно – наше, здешнее. Не любить красивого просто очень трудно, для этого нужно – или быть уже очень забитым, замученным жизнью, или… знать что-нибудь о том, что больше, чем красивое, и больше, чем безобразное: о Прекрасном…»
Что делать монаху, когда он вдруг осознал, что Бог Христа не мог создать весь ужас земного падшего мира вокруг? Что делать смертельно больной женщине, когда она вдруг обнаружила, что муж врал и изменял ей всю жизнь? Что делать журналистке заблокированного генпрокуратурой оппозиционного сайта, когда ей нужна срочная исповедь, а священники вокруг одержимы крымнашем?Книга о людях, которые ищут Бога.
«Год назад, в период лорис-меликовской «диктатуры сердца», начиналось, как мы тогда говорили, «веяние на запад». Из большой партии политических ссыльных восемь человек возвращены были с дороги обратно в Россию. Я был в числе этих первых ласточек. Меня возвращали из Томска под надзор полиции в Европейскую Россию…»
«– Вот вы все говорите: случай, случай… Да ведь в том-то и дело, что на всякий пустячный случай можно взглянуть поглубже. Позвольте заметить, что мне теперь уже шестьдесят лет. А это – как раз такой возраст, когда человеку, после всех его мыканий, страстей и бурления, остаются три пути: стяжательство, честолюбие и философия. Даже, собственно, два. Честолюбие как-никак, а все-таки состоит в стяжании, накоплении...
«Он мог жениться, выгодно жениться… Но он не был подлецом и не переставал любить ту девушку, круглую сироту, которая, окончив институт, живёт около его матери, и которую он любит с первой встречи, когда он только что кончил гимназию и ещё раздумывал, куда ему идти, – в университет или в военное училище…»
Эта правдивая книга о поиске Вечной Любви и о ценности человеческой Души. О женской Красоте и Обретении Той Единственной, с которой можно было бы, разделив Вечность, затеряться где-нибудь в Раю…
В детстве, как все мальчишки, зачитывался приключенческими романами Стивенсона, Верна, Скотта, пока не познакомился с неоклассической прозой Распутина, это потрясение предопределило повествовательную манеру, с которой Роман через много лет стал лауреатом главных литературных премий России. Счастье, считает Роман, это воспоминания, от которых становится тепло на душе.
Производитель:
Рипол Классик
Дата выхода: декабрь 2015
«Жили себе муж с женою, люди молодые, работящие. И достаточек у них был, по-крестьянски – порядочный, и ребеночка им дал Бог, и жили они между собой дружно, в любви и согласии. Бога поминая да нищих-убогих не забывая…»
Городок потрясает убийство сторожа в местном музее. Сигнализация не срабатывает, из музея ничего ценного не пропадает, если не считать какого-то невзрачного экспоната – пожелтевшего осколка горного хрусталя. Казалось бы, типичный «висяк», но оказалось, что за этим убийством стоит тысячелетняя тайна, которая берет свое начало из осажденной Трои. Этот невероятный клубок, связанный с преступлением в музее,...
«Будем считать, что это случилось ранним вечером. Наталья Михайловна готовила нехитрый ужин из картошки и легкого салата, а Вадим Кузьмич за небольшим письменным столиком просматривал проявленные пленки. Танька сидела перед телевизором. Да, Танька. Так называли ее родители, скрывая любовь за напускной грубоватостью, а потом, по характеру, по неиссякающей страсти ко всевозможным проступкам, совершаемым...
«Если бы мы пожелали определить основную черту души Гоголя, ту faculte maitresse, которая господствует и в его творчестве, и в его жизни, – мы должны были бы назвать
Развод явился в моей жизни как испытание на прочность и гибкость. Этот рубеж, до которого я была одной личностью, а после стала другой. И новая личность нравится мне гораздо больше. Разреши себе поверить, что развод – это к лучшему. Моя книга поможет в этом.
Книга носит исповедальный характер как в прозе («Отец в моей жизни»), так и в стихах («Слово к ровесникам»). Строгий стиль прозы и лирическая напевность стихов о красоте Карельского перешейка («Какое пиршество на небе! Пурпурных перьев крутизна, Жемчужных нитей ожерелье, Морской волны голубизна». ), о любви и предательстве, раздумья о смысле жизни и ответственности каждого перед людьми и перед Богом («Не...
«Все произошло исключительно по моей вине. Мотался я по космосу уже не один месяц. И хотя я сам выбрал этот контракт, от долгого одиночества изрядно уже притомился. Корабль был большой и весь какой-то бестолковый…»
