Эта книга создана, чтобы разбудить фантазию. Здесь не будет традиционной борьбы добра со злом. Сказочный мир, каким его видит юность. Неизведанное переплетено с эмоциями. Воображаемое наделено объектами. После прочтения может прийти мысль: "Ничего не понял(а)". Но это и не нужно. Не старайтесь понять мир, попробуйте его почувствовать. Какое на вкус солнце? Какие на ощупь облака?
Философов всегда интересовали вечные вопросы: как устроен мир и зачем мы в нём появились? Что придает жизни смысл – добрые дела или наслаждения? Подчиняться законам или собственной совести, если они противоречат друг другу? Есть ли что-то выше интересов отечества? Почему счастье человека не всегда зависит от его добродетелей? Из множества подобных вопросов автор отдает предпочтение одному из самых...
«…Сия книга содержит описание идеальной, или мысленной, республики, подобной республике Платоновой; но только слог англичанина не есть слог греческого философа. Сверх того, многие идеи его одна другой противоречат и вообще никогда не могут быть произведены в действо…»
«Философ борьбы, истребления всего слабого для выработки нового типа «сверхчеловека», это философ, который хочет убить христианство, но против воли убивает только буддизм. Для философа Черного Царства, или для Черного Пророка, Антихрист представляется идеалом. «Будущий герой трагического миросозерцания» есть лишь Предтеча Антихриста. Антихрист видит добро и счастие в силе и во власти, но не над слепою...
«Философия истории» Гегеля представляет собой курс лекций. В чрезвычайно яркой форме выражено здесь отмеченное Марксом и Энгельсом у Гегеля противоречие между диалектическим методом и его реакционной идеалистической системой. «Важнее всего введение, где много прекрасного в
Когда у нас возникают серьезные проблемы или обрушиваются несчастья, мы начинаем искать причины, пытаясь понять, почему это с нами происходит и чаще всего забываем, что именно наши собственные мысли и поступки определяют наше настоящее и будущее.
«… Жизнь нашу можно уподобить князю Мещерскому, который вечно толчется, вечно снует, восклицает, стонет и машет руками, вечно рождается и умирает, но никогда не видит плодов от дел своих. Вечно родит, но всё рождаемое – мертворожденно. (Бокль)…»
«Ты ведь знаешь сказание о Хольгере Датчанине? Мы не собираемся пересказывать его, а просто спрашиваем, помнишь ли ты, что Хольгер Датчанин покорил великую Индию до восточного края света, до самого «солнечного дерева», как рассказывает Кристьерн Педерсен. Ты ведь знаешь, кто был Кристьерн Педерсен? А и не знаешь – не беда! Хольгер Датчанин вручил власть над страной священнику Йоне. Знаешь ты что-нибудь о...
«Гегель, можно сказать, родился в мундире. Его предки были чиновники в мундирах, чиновники в рясах, чиновники без мундиров – учителя, а отчасти, хотя и ремесленники, но тоже – цеховые. Все это отразилось на его философии…»
«…Первое возражение, которое я сделаю Руссо, будет состоять в вопросе – согласен ли он, что человек, пользующийся свободою, в состоянии сделать более добра и зла, чем человек, лишенной оной, и что люди вообще, разорвав связывающие их узы невежества, в состоянии сделать более добра и зла, чем люди, невежество которых ограничивает их свободу? Я уверен, что всякой рассудительной человек согласится, что чем...
Приступая к работе над этой книгой, прежде всего, мне хотелось бы поделиться с читателями своими личными размышлениями о возникновении своей натуральной физической силы как производной от силы своего духа, преподнести ее как продукт, созданный моим многолетним противостоянием не всегда комфортным и благоприятным жизненным обстоятельствам и рассказать Вам о единственной и уникальной в мире своей...
«…Главное несчастье всего человечества, по мнению г. Меньшикова, заключается именно в том, что накопленная в недрах патриархальных общин и родов жизненная энергия, в дальнейшем развитии истории, «рассеялась вокруг», в том, что новая «культура», соединивши механически громадные людские массы, разъединила «маленькие естественные группы, разрушила тесные семейные и родовые кружки людей, столь крепкие в...
Философия о сверхразуме (или, лаконично говоря, зэазрософия, зэластрософия) – лаконичная книга, рассказывающая о развитии познавательных способностей с точки зрения любви к мудрости.
Книга посвящена вопросам как философским, так и сугубо приближенным к жизни каждого человека – что происходит с нами, с нашей страной, с миром вообще, наконец, что ожидает каждого из нас как в ближайшем, так и в далеком будущем? Все ли зависит от нас, людей, или есть некие объективные реалии, которые необходимо знать и в соответствии с ними преобразовывать нашу жизнь – на все эти вопросы пытается...
«Фильке Великанову под двадцать. За унылый рост и редкий голосок в слободке его прозвали Японцем. Филька пылен, дробен, костляв как чехоня, рыло с узелок. С малых лет в работу втянут. Сезоны с отцом малярничал. Две зимы в приходской школе голыми пятками сверкал. Выгнали за озорство. С отцом дружба врозь. Убежал Филька из дому и нанялся в столярную мастерскую Рытова. Вскоре хозяин на своих же именинах опился...
«С тяжким сердцем берусь я за перо, чтобы записать эти последние слова, в каких последний раз воздам должное особым дарованиям, отличавшим моего друга мистера Шерлока Холмса. Беспорядочно и, как я глубоко ощущаю, совершенно неадекватно я старался дать некоторое представление о необычайных случаях, с какими мне довелось сталкиваться в его обществе, начиная с абсолютной случайности, которая свела нас в...
Хотя деятельность Воровского в «Нашем слове» была кратковременной (декабрь 1909 г. – апрель 1910 г.), ему удалось создать вокруг газеты небольшой, но боевой авторский коллектив. Газета систематически публиковала материалы о жестокой эксплуатации трудящихся, о бедствиях безработных, о забастовочном движении. Весной 1910 г. «Наше слово» было закрыто властями. То, что Воровский сумел поставить «Наше слово» на...
«Людовик XIV, умирая, оставлял наследникам своим крайне мудреную задачу. Вначале безумная расточительность, а затем внезапно наступившие превратности судьбы окончательно разорили великого короля. Достаточно привести один эпизод из конца его царствования, чтобы доказать, до какой крайности доведены были его министры. Задумав, после Утрехтского мира, в последний раз блеснуть перед всеми, Людовик XIV...
«Ужин в чубаре Дхуини Бхагата закончился, и старые жрецы курили или перебирали чётки. Вышел маленький голый ребёнок с широко открытым ртом, с пучком ноготков в одной руке и связкой сушёного табака в другой. Он попробовал встать на колени и поклониться Гобинду, но так как был очень толст, то упал вперёд на свою бритую головку и покатился в сторону, барахтаясь и задыхаясь, причём ноготки отлетели в одну...
«Полем, по грязной осенней дороге, шёл высокий, бородатый мужик, согнувшись под тяжестью большого мешка на спине. Сосредоточенно глядя себе под ноги, он крупно шагал по грязи и, прислушиваясь к топоту лошадиных ног сзади его, думал: “Кто это там едет?”».
«…Управляющий имениями одного помещика доложил своему барину, что на его землях охотятся соседи, и просил разрешения не дозволять больше подобного своевольства… – Оставь, братец! – махнул рукой помещик. – Мне много приятнее иметь друзей, нежели зайцев…»
