«Мне пришлось уехать на несколько дней из города. А когда я вернулся, то, к своему удивлению, обнаружил Пуаро поспешно собирающим свой небольшой саквояж. – А, вот и вы, Гастингс! Как удачно! А я уж, признаться, боялся, что вы опоздаете и не сможете составить мне компанию. – Стало быть, вы уезжаете по делу?..»
«…Если мир как похоть достиг самоопределения, то он не мог остаться созерцанием такого безобразия, каковы смерть и разрушение, а должен был стать проектом воскрешения. Если же мир обрел бы голос (в области музыки) для выражения своих переживаний, то этот голос, эти звуки могли бы быть только жалобою, плачем сынов и в особенности дочерей, обреченных судьбою на поглощение отцов и матерей, – плачем храмовым и...
«…В конце того же лета мне, совершенно невзначай, пришлось быть свидетелем странной и страшной сцены. С первого взгляда в этой сцене, пожалуй, не было ничего особенно поразительного, тем более что действующими лицами здесь явились не люди, а только два кота, но смысл этой сцены был положительно ужасен. Я не мог тогда спокойно смотреть на нее, да и теперь еще не могу спокойно вспомнить о ней…»
«… Банкомет – суфлер, тощий, чистенький старичок с лисьей бородкой хвостиком, – покорно встал и закрыл лицо ладонями, так что высовывался только самый кончик носа. – Если не ошибаюсь, я шел по банку? – спросил рыжий. Старичок ответил глухо, из-под ладоней: – Точно так. Ребром не бить. – Я приступаю, – серьезно сказал рыжий. Остальные в безмолвии наблюдали. Рыжий прицелился и картами щелкнул старичка по...
Статья посвящена факторам самоорганизации локальных сообществ в ситуации борьбы за городское пространство, подвергающееся нежелательным для горожан трансформациям в результате градостроительных решений, действий властей и бизнес-элит. Опираясь на результаты качественного исследования, выполненного с использованием стратегии множественного кейс-стади, авторы сравнивают три сценария развития...
Психиатрическая больница… сумасшедший… религиозный бред… Или что-то большее? Эта книга о картине мира странных людей. Эта книга о новой вере. Эта книга – библия цифровой эпохи.
«Однажды вечером, совершая прогулку по Оксфорд-стрит, Холборну, Чипсайду, Коулмен-стрит, Финсбери-скверу и так далее с намерением вернуться в западную часть Лондона через Пентонвилл и Нью-роуд, мы вдруг ощутили сильную жажду и потребность отдохнуть пять-десять минут. Посему, вспомнив, что мы только что миновали старинный, тихий, приличный трактир (неподалеку от Сити-роуд), мы повернули назад, дабы...
Сборник из семи сонетов, посвященных красоте и душевному богатству Женщины, написанных в форме своеобразного трактата об основных достоинствах прекрасного пола.
История о журналисте, который работает над статьей о загадочном исчезновении профессора философии, гадалки и программиста. По ходу работы он сталкивается с мировоззрением каждого из пропавших и сам понемногу отрешается от реальности.
Иннокентий Анненский – самый значительный, но и самый трогательный поэт на изломе XIX и XX веков. «Он шел одновременно по стольким дорогам! Он нес в себе столько нового, что все новаторы оказались ему сродни…» – сказала о нем Анна Ахматова. Тому, кто хочет по-настоящему почувствовать русский «серебрянный век», кто хочет пройти с «царем сумрачной долины» по дорогам и тропкам поэзии – от «трактира жизни» до...
«Я путешествовал довольно по свету, и если обстоятельства не всегда были благоприятны для наблюдений над целыми странами, по крайней мере я не пропускал случаев рассматривать людей в частности, и редко проходило, чтоб наблюдение человека не было для меня поучительно. Таким образом, в одно из моих путешествий, я узнал замечательного старика, историю которого постараюсь рассказать здесь, как умею…»
«Среди различных признаков гениальности есть несколько довольно курьезных. Считается, например, что гения отличает гипертрофированное обоняние. Те, кто знал писателя Юрия Казакова, в этом никогда не усомнятся. У него нет ни одной прозы, в которую не влез бы его большой, с чуткими закрыльями нос…»
Городской трамвай с главным героем и несколькими пассажирами в нем среди ночи непостижимым образом оказывается посреди огромной заснеженной степи. Неподалеку от остановившегося трамвая начинается лес, в котором обитают волки-людоеды, голодный вой которых доносится до пассажиров, находящихся в промерзшем трамвае. В не отапливаемом салоне трамвая – лютый мороз. Надо идти в лес за дровами, чтобы развести...
«С тех пор как мы начали по нескольку часов в день жить в трамвайном вагоне, – признаки особого рода помешательства прискорбно ясны для меня как в себе, так и в моих близких – особенно трамвайных близких. Болезнь эту я предлагаю назвать «Аспазией». Ни за что в мире не согласился бы я пытаться объяснить, почему именно это женское имя кажется мне приличным для сей болезни. Во всяком случае, тот,...
Красивые поэтические шедевры – это мотивация к созиданию и стремление к лучшему. В данный сборник включены наиболее яркие мгновения поэтического творчества. В данный сборник включены новые поэтические творения, такие как «Дональд Трамп – надежда мира», а также более ста наиболее ярких стихотворений Сергея Семенова, его пятидесятилетнего творчества, изданные ранее в книгах «Правители России»,...
Предлагаемая вашему вниманию учебник, который посвящен трансперсональной психологии, в немосвещены такие темы как история и современное состояние трансперсональной психологии, научная парадигма, измененные состояния сознания, мистические переживания, клиническая трансперсональная психология. Учебник предназначен для студентов высших учебных заведений, а также преподавателей вузов.
Когда мир вокруг живой и яркий, а мы в стороне от него в беспорядке. Когда творчество жизни взрывается краской, а мы наблюдаем за этим с опаской. Когда мы в углу своём сером зачахли, а вокруг всё бурлит и кипит жизнью яркой. Тогда может стоит позволить раскрасить себя?
«„Чтеніе поэта есть уже творчество“. Этотъ афоризмъ въ устахъ И. . Анненскаго пріобрталъ особенное значеніе и какъ бы оправдывалъ принципъ, положенный въ основу его критическихъ работъ, принципъ крайняго субъектквизма…»
«Черный поезд, словно мрачная туча, плыл, окутанный развевающимся позади шлейфом дождя и призрачного пара. Из локомотива продолжали вырываться клубы дыма, в то время как паровоз тащил за собой печальную вереницу вагонов угольно-черного цвета, украшенных пучками траурных ленточек вдоль крыш, из-под которых слышался шепот белесого пара, а из окон доносился непрерывный плач…»
«…– Сознавайся, друг мой, Георгий, это твои проделки с черепом? Жора промолчал, глядя в одну точку. – Да, напрасно ты так поступил, Георгий… – Георгий, хочу напомнить, что мы здесь не в индейцев играем. Ошибка слишком дорого обходится… – Ой, только не надо этого пафоса, – скривился Жора. – А кто по весне девочку невиновную приговорил? Я что ли? А ей и восьми лет еще не исполнилось. Могла бы жить и жить…»
«С утра начался дождь, и напрасно я умолял небо сжалиться над нами. Тучи были толстые, свинцовые, рыхлые, и не могли не пролиться. Ветра не было. В детской, несмотря на утро, держалась темнота. Углы казались синими от теней, и в синеве этой ползали и слабо перелетали больные мухи. Коля с палочкой в руке, похожий на волшебника, стоял подле стенной карты, изукрашенной по краям моими рисунками, и говорил...
