Август 1895 года. Дворец персидского шаха Насреддина охраняет казачья сотня и отряд мрачных ассасинов, способных растерзать любого злодея. Но все без толку. Наследник Павлиньего трона отравлен в своей опочивальне, его хладный труп обнаружен на ложе под золотым балдахином. Кто стоит за жутким преступлением? Сыщик Мармеладов, волею случая оказавшийся в Тегеране, должен отыскать убийцу до рассвета. Иначе…
«В субботу утром сэр Генри Клиттеринг, экс-комиссар Скотленд-Ярда, спустившись к завтраку, чуть не столкнулся в дверях с хозяйкой дома, миссис Бантри. Она выбежала из столовой возбужденная и расстроенная. Полковник Бантри сидел за столом, лицо его было краснее обычного. – Доброе утро, – приветствовал он Клиттеринга. – Замечательный день. Прошу. Распоряжайтесь сами… Сэр Генри сел. Ему была приготовлена...
«За дверью кто-то стоял. Она знала, чувствовала чужое присутствие. И этот чужой ждал. Ждал, что она сейчас подойдет и распахнет дверь…» Один и тот же кошмар на протяжении уже долгого времени мучает Варю. И поездка на турбазу в горы – развеяться, – похоже, не помогает. Невероятно ужасные сны не прекращаются. Кажется, они происходят наяву! Отличить реальность от кошмара все труднее, ведь, просыпаясь, Варя...
«…В далекой-далекой стране за дремучими лесами на самом краю света жила-была Старушка, и было ей 90 лет. Она жила за закрытыми дверями и никогда не открывала их, ветер ли, дождь стучали, воробьи ударяли своими клювиками по крыше или мальчишки с полными ведрами гремящих раков проходили мимо ее дома…»
«Вот уже целая неделя, как я хожу сам не свой. Это произошло со мною совершенно неожиданно, застигло врасплох, как буря на море, как смерч в пустыне, как поезд, сошедший с рельсов. И я показался самому себе донельзя слабым, жалким и беспомощным. Вероятно, таким чувствует себя ребенок, потерявший мать на шумной и людной площади, где тысячи щегольских экипажей грозят ему смертью. Это ощущение...
«Павел Синичкин, частный детектив, любил рассказывать истории из своей практики – особенно когда хотел произвести впечатление на новую девушку. Вот и сейчас, безо всяких просьб с нашей стороны, бросая пламенные взгляды в сторону голубоглазой Леночки, он начал свой рассказ…»
Пройдя долгий путь разлуки, он возвращается к началу своей истории. Лишившись работы, связанной с музыкальными образами, он замещает любовь чистой музыкой. Вновь расслабляющий тренинг на музыке и вытеснение мыслей о смерти. Полезно повторить чтение цикла со второй главы Книги первой.
Родриго Нуньес устроился в кресле, открыл книгу и прочитал: "Родриго Нуньес устроился в кресле и открыл книгу…" Это могло бы показаться чьим-то изощренным розыгрышем, не приведи такое странное совпадение к самым ужасным и трагическим последствиям.
Планета Смертельная богата на чистые реки, неизгаженные пляжи и девственные леса, но высадиться на ней рискуют только самые отчаянные туристы-экстремалы. Такого количества опасностей, как здесь, нет больше нигде во всей вселенной.
«– Гм, – пробормотал дядюшка, и слабая улыбка искривила его уста. Мы сидели на галерее в теплый летний вечер и глядели на море. Я только что рассказал ему о своем брате, который погиб в море год тому назад. Рассказ взволновал меня: я побледнел, и дрожь пробежала по моим членам…»
«…Вся жизнь, пока вели их по коридорам, казалось, встала в каждом и пронеслась перед ними в ослепительных ярких образах… И эта страшная напряженная работа фантазии как-то занимала, отвлекала от всего, не будила соблазнов для воли, что можно еще, может быть, что-нибудь сделать для спасения, такое, что от них зависит. Шли как сомнамбулы…»
Чувствовал главный герой, что им с другом за это браться не стоит. И заказчик что-то мудрит, и деньги обещают непривычно большие. Но разве ж мог он представить, что в таком маленьком городке можно так здорово влипнуть? К тому же в определенный момент оказывается, что все это было полосой белой, а вот когда началась черная… Захватывающая и непредсказуемая история, рассказанная известным писателем Леонидом...
«В один прекрасный вечер не менее прекрасный экзекутор, Иван Дмитрич Червяков, сидел во втором ряду кресел и глядел в бинокль на „Корневильские колокола“. Он глядел и чувствовал себя наверху блаженства. Но вдруг… В рассказах часто встречается это „но вдруг“. Авторы правы: жизнь так полна внезапностей! Но вдруг лицо его поморщилось, глаза подкатились, дыхание остановилось… он отвел от глаз бинокль,...
Автор рассказывает как происходило расследование нашумевшего убийства «хозяина Колымы», как говорится, изнутри. Что препятствовало следствию, какие основные версии убийства выдвигались, кому выгодно была смерть губернатора – читайте в этом рассказе.
«… Я очень люблю писателей, которые описывают старинные запущенные барские усадьбы, освещенные косыми лучами красного заходящего солнца, причем в каждой такой усадьбе, у изгороди, стоит по тихой задумчивой девушке, устремившей свой грустный взгляд в беспредельную даль. Это самый хороший, не причиняющий неприятность сорт женщин: стоят себе у садовой решетки и смотрят вдаль, не делая никому гадостей и...
История становления культовой шведской группы, рассказанная одним из главных музыкальных критиков России. Знакомство с Bondage Fairies, подробности записи дебютного альбома Tool и старый добрый панк-рок в рассказе «Смерть радуги».
«Март – самый отвратительный месяц года. В календаре весна, а на улице снег, и холод, и гололед, и все те же ранние сумерки… хотя нет, конечно, не совсем те – а все ж. Никакой весны, и только запах мимозы, продающейся там и сям, напоминает о том, что 8 Марта все еще празднуется всеми заинтересованными сторонами. Но вообще, если вдуматься, март – это гадко…»
«Высокая мрачная комната, в которой умерли сын и жена Человека. На всем лежит печать разрушения и смерти. Стены покосились и грозят падением; в углах раскинулась паутина – правильные светлые круги, включенные безысходно один в другой; грязно-серыми прядями спускается мертвая паутина и с нависшего потолка. Точно под упорным давлением мрака, черной безграничностью объявшего дом Человека, подались внутрь...
«– Когда раздался выстрел, где вы находились? – Полковник сложил ручки на животе и вперил в меня испытующий взор. – Внизу, в гостиной. – Все вместе? – Да…»
