«…Карамзин в своих стихах был только стихотворцем, хотя и даровитым, но не поэтом; так точно и в повестях Карамзин был только беллетристом, хотя и даровитым, а не художником, – тогда как Гоголь в своих повестях – художник, да еще и великий. Какое же тут сравнение?…»
Впервые напечатано в «Самарской газете», 1895, номер 56, 12 марта, в серии рассказов «Теневые картинки». В собрания сочинений не включалось. Печатается по тексту «Самарской газеты».
Статья была опубликована в журнале «Spectateur du Nord» («Северный вестник») в октябре 1797 г. на французском языке (печатается в переводе на русский язык). Обращаясь к европейскому читателю, Карамзин дает характеристику русской литературы. Статья особенно интересна тем, что в ней излагается содержание не опубликованных еще тогда полностью «Писем русского путешественника».
«Покойный граф Северин Потоцкий сказал: «En Russie tout ministre est difficile, celai de l\'instruction publique est impossible». Если и не осудить себя на совершенную невозможность, то нет сомненья, что министерству народного просвещения суждено бороться с трудностями, которые в других министерствах не встречаются…»
«О Тютчеве не спорят; кто его не чувствует, тем самым доказывает, что он не чувствует поэзии», – утверждал Тургенев в письме к А. А. Фету 27 декабря 1858 г. Эти слова определяют его отношение к поэзии Тютчева на всем протяжении жизненного и творческого пути писателя. Для Тургенева Тютчев всегда был поэтом не только чувства, но и мысли, «мудрецом», поэтом со «светлым и чутким умом». Как в произведениях...
Статья Лескова – блистательный пример чисто гражданской публицистики, иронически выдержанной в жанре богословского прения: защита свободы вероисповедания, яростный протест против своеволия и нетерпимости властей, скорбь о насильственно переселяемых русских людях – под прикрытием казуистики, стилизованной в духе того бюрократического. церковного циркуляра, проект которого оспаривает и осмеивает...
«Холостяки – из огромного количества мужиков самые непонятные. Что им не хватает, от чего бегут и к чему стремятся – для всех страшная загадка. Именно таким человеком пришел к своему сорокадвухлетию Павел Николаевич Жильцов…»
«В стихотворениях Андрея Королькова чувствуешь внутреннюю силу духа. Иносказательный перевод – с происходящего в наболевшее и обратно. Он выплёскивает боль через стиль. Тоска, тоска об уходящем – и сразу всплеск. Желание срастись с природой, как с последней опорой. Потерять последнюю опору страшно. У него природа – единственное, что сотворено и на что он надеется опереться в нашей виртуальной...
«…Печатая сочинение, на которое положено мною пять лет непрестанного и исключительного труда, при наилучших условиях жизни, мне хотелось в предисловии к этому сочинению изложить мой взгляд на него и тем предупредить те недоумения, которые могут возникнуть в читателях. Мне хотелось, чтобы читатели не видели и не искали в моей книге того, чего я не хотел или не умел выразить, и обратили бы внимание на то...
Заметка является послесловием к сочинению Н. П. Макарова «Задушевная исповедь. Назидательная быль с вариациями на “точки зрения”», опубликованному в этом же номере «Современника» (1859, № 11). «Задушевная исповедь» Макарова, произведение посредственное в художественном отношении, привлекла внимание Добролюбова как бытовой документ. Материал «Исповеди» против желания автора показывает разложение...
«Вот и год прошел, как нет на свете Гоголя! 21 февраля 1853 года, в память дня его кончины, много пролито теплых слез и отслужено панихид: Гоголь был не только великий художник, но и вполне верующий христианин. Гоголя нет на свете – мы привыкли к этим словам и к горестному их смыслу. Изумление прошло; но не прошла и никогда не пройдет скорбь, что уже нет между нами великого писателя, от которого мы еще так много...
«Так свежа понесенная нами утрата, так болезненна общественная скорбь, так еще неясно представляется уму смутно слышимый душою весь огромный смысл жизни, страданий и смерти нашего великого писателя, что невозможным кажется нам, перед началом нашего литературного дела, не поделиться словами скорби со всеми теми, неизвестными нам, кого бог пошлет нам в читатели, – не выполнить этой искренней, необходимой...
Про любовь. В широком смысле. Это женская книга, и если бы она была бумажной, к ней обязательно прилагался бы клетчатый плед. В электронном формате – уютное чтение для барышень. В сборнике чертова дюжина рассказов и «Маленькая лесная повесть», основанная на реальных событиях. Героиня, переживающая предательство мужа, отправляется в затерянную среди новгородских лесов деревеньку, чтобы помочь в поисках...
В альбоме вы найдете стихи и акростихи в оформлении красивых иллюстраций: о столице Венгрии – городе Будапеште, о языке, об исконно венгерских продуктах.С любовью к Венгрии! C любовью к её гостям! Экскурсоводы могут этими стихами разнообразить свою работу. Приятного прочтения и отдыха!
«Раздор между Китаем и остальным миром достиг своей высшей точки в 1976 году. Пришлось из-за этого даже отложить празднование двухсотлетия американской свободы. И в других странах по той же причине спутались, смешались и были отложены на неопределенное время различные начинания. Мир внезапно очнулся и сразу увидел грозящую ему опасность, а между тем уже в течение по крайней мере семидесяти лет все...
Русские народные сказки входят в школьную программу и списки внеклассного чтения в начальной школе. В сборник любимых волшебных сказок вошли «Никита Кожемяка», «Несмеяна-царевна», «Окаменелое царство», «Утро, Полдень и Вечор». Красочное оформление Марины Литвиновой. Для младшего школьного возраста.
«Он сам почти миф, а история его – легенда. Чтобы повествовать о нем – надо быть французом, потому что одним людям этой нации удается объяснять другим то, чего они сами не понимают. Я говорю все это с тою целию, чтобы вперед испросить себе у моего читателя снисхождения ко всестороннему несовершенству моего рассказа о лице, воспроизведение которого стоило бы трудов гораздо лучшего мастера, чем я. Но Голован...
Жизнь отчего-то обречена на несовершенство. Присмотритесь – оно всюду: в жизни отца-одиночки, в подростках, живущих ненавистью, в несбыточных надеждах, в первой, самой разрушительной, любви. И даже в макаронах, боги, в подгоревших до черной корки макаронах…
