«…С робостью и благоговением, с сознанием своей слабости приступил я к священному для меня делу, изображению жизни моего учителя, великого старца Льва Николаевича Толстого…»
«Биограф[ия]» является продолжением «Изложения фактов и дум, от взаимодействия которых отсохли лучшие куски моего сердца». Написана, очевидно, вскоре после «Изложения». Отдельные эпизоды соответствуют событиям, описанным в повести «В людях». Трактовка событий и образов «Биограф[ии]» и «В людях» различная, так же как в «Изложении фактов и дум» и «Детстве». Начало рукописи до слов: «Следует возвращение в...
«…Как и перед писанием первого тома, я снова остановился в нерешительности, когда принялся за перо. Меня пугала непропорциональность моих сил с громадностью и важностью предпринятой работы. Только поборов в себе все соблазны самолюбия, готовый на всяческое осуждение, я, наконец, решился продолжать начатую работу. Я знаю, что, несмотря на все недостатки ее, я совмещаю в себе несколько благоприятных...
«…Присланный курьером в Петербург, Лев Николаевич был зачислен в ракетную батарею под начальством генерала Константинова и больше уже не возвращался к армии. Прибыв в Петербург 21-го ноября 1855 г., он сразу попал в кружок «Современника» и был принят там с распростертыми объятиями…»
«…В четвертый раз мы возвращаемся к этому богатому по деятельности и напряженной энергии периоду жизни Л. Н-ча в 70-х годах, чтобы дополнить ее описанием различных мелких фактов личной и семейной жизни Л. Н-ча. Мы выделяем их в особую главу, так как эти факты могли бы нарушить изложение тех главных событий в жизни Л. Н-ча, которым посвящены предыдущие главы этого периода. Перед нами протекут сами по себе...
«Биография грусти» – это дебютный сборник лирических произведений автора. «Анатомия тоски» – так первоначально назывался сборник – раскрывает перед читателям как личные переживания автора на различных этапах жизни, так и в поэтическо-прозаической форме дает оценку событиям, происходящим в России. Это сложно назвать полноценной книгой, скорее это открытый дневник проб и ошибок, читая который,...
«…Я родился 1820 года, марта 10-го, в усадьбе Раменье, Костромской губернии, Чухломского уезда. Отец мой, Феофилакт Гаврилыч Писемский, родом из бедных дворян, был человек совсем военный: 15-ти лет определился он солдатом в войска, завоевывающие Крым, делал персидскую кампанию, был потом комендантом в Кубе и, наконец, через 25 лет отсутствия, возвратился на родину…»
Любое исследование социальной эксклюзии и депривации в век победившего релятивизма, кажется, обречено стать мишенью для критики. Исследователи, еще с университетской скамьи приученные «смотреть на вещи в их соотношении», с недоверием воспринимают все, что им кажется абсолютизацией различий. К примеру, элитология [Крыштановская, Радзиховский, 1993] в академических дебатах всегда будет проигрывать теории...
Сегодня ты – суперпродуктивный, активный и целеустремленный, а завтра все твои силы как будто улетаю в трубу, и остаются только тревоги и страхи. Кажется, что из этой ситуации нет выхода, и контролировать этот процесс невозможно… Биполярное расстройство проявляется внезапно и остается на всю жизнь. При этом заболевании самое важное – научиться переживать перепады настроения и снова возвращаться к...
Хорунжий Лихомирко углубился в лес со своей полусотней. На диво разубранные причудливой рукой осени стояли деревья. Золотом и багрянцем отливала их заметно поредевшая листва. Шуршали под ногами лошадей опавшие, мертвые листья и высохшая желтая трава. Этот беспокойно-меланхолический шум невольно будил воспоминания в душе молодого офицера…
«Натуральность, но без натурализма. Правда – без реализма. Трогательность – без сентиментальности. Теплота – без пафоса. Светлая грусть – без мировой скорби…»
После сражения у атолла Мидуэй в боевых действиях на Тихом океане наступила оперативная пауза: существенно изменилось соотношение сил, и обе стороны приступили к корректировке своих планов. Японским авианосцам – двум эскадренным («Сёкаку» и «Дзуйкаку»), четырем легким («Рюдзё», «Хийо», «Дзуйхо» и «Дзуньё») и одному учебному («Хосё») – теперь противостояли три эскадренных («Энтерпрайз», «Саратога»,...
Продолжение истории о Страннике, колдовских школах и Великих Мастерах. После уничтожения фракции Хаоса начинается охота на выживших хаоситов. Страннику приходится постоянно убегать и скрываться от множества врагов. И ему еще предстоит найти и открыть Твердыню Миров, что будет совсем не просто. Что скрывается за ее вратами: сила, что спасет мир или погубит его? Как всегда придется принимать непростые...
Миром правят люди. Но они, как и прежде, живут в единении с природой и хранят память о временах, когда все живое жило по одним законам, и многие народы ведут свое начало от четвероногих или крылатых предков. Мир еще неизведан. На его карте много белых пятен. Восток и Запад живут раздельно, не ведая о существовании друг друга. Но всколыхнулась чаша жизни, и началось небывалое. Люди с востока двинулись...
«Жаль, что день ото дня теряют свое значение в русском языке и вовсе выходят из употребления многие древние, сильные, меткие слова, теснимые иными чужеязычными словами, будто потому, что язык наш беден, невыразителен! Ныне, например, в большом ходу слово гений. Стоит осведомиться, кого и за что величают гением. Журнальный сотрудник, которому расчетливый редактор, или издатель журнала, не находит нужным...
Иван Кузьмич Кондратьев (наст. отчество Казимирович; 1849–1904) – поэт, прозаик, драматург. Родился в с. Коловичи Вилейского уезда в крестьянской семье. Свои стихи, рассказы, романы помещал в «Русской газете», «Новостях дня», в журналах «Московское обозрение», «Спутник», «Россия» и многих других. Отдельными изданиями в Москве выходили пьесы-шутки, драмы из народной жизни, исторические повести, поэмы. В...
«У «Хижины дяди Тома» нет памятника. Но у мистрисс Бичер-Стоу есть такой памятник, какого нет ни у одного писателя мира. Этот памятник – миллионы полных благодарности человеческих сердец…»
Что за этой дверью? Не той дверью, что скрывает хранилища радиоактивных отходов, а за дверью, которая ведёт внутрь нас самих? Журналист Максим Грязин расследует причины смертности людей, живущих возле охраняемого объекта. Но чем больше узнаёт Максим, тем больше превращается в подозреваемого для самого себя и всё чаще спрашивает – кто я? А начало истории безобидно: предприниматель с дурной репутацией...
В этой статье я попытаюсь определить ограничения представленной в книге Джеймса Скотта «Благими намерениями государства» модели, рассмотрев, насколько приведенный им критический аппарат для анализа неудач схем запланированного улучшения подходит для анализа современного мира глобального неолиберального капитализма. Скотт утверждает, что динамика стандартизации, гомогенизации и схематизаций...
«Народ кипит, веселье, хохот, Звон лютней и кимвалов грохот, Кругом и зелень, и цветы, И меж столбов, у входа дома, Парчи тяжелой переломы Тесьмой узорной подняты…»
«…Повести г. Плещеева не выходят из уровня, который установился вообще для произведений той школы беллетристов, которую, пожалуй, по главному ее представителю, мы можем назвать тургеневскою. Постоянный мотив ее тот, что «среда заедает человека». Мотив хороший и очень сильный; но им до сих пор не умели еще у нас хорошо воспользоваться. Человек, «заеденный средою», изображался иногда в повестях тургеневской...
Кириллу повезло: он устроился на работу личным водителем к дяде Олегу. Дядя – большой человек, управляет целым районом и живёт на широкую ногу. Он готов помочь племяннику и хочет сделать из него человека; но не всё так просто – у дяди есть тайна…В оформлении обложки использована фотография с сайта pixabay.
![Биограф[ия]](https://files.books.ru/pic/4553001-4554000/4553251/004553251_1.jpg)
![Биограф[ия]](https://files.books.ru/pic/4553001-4554000/4553251/004553251_1_150.jpg)
