«…Не умею как и выразить вам, как глубоко я вам благодарна за Воспоминания и как до глубины души вы меня обрадовали, прислав их мне. От всего сердца благодарю вас, Михаил Петрович! Награди вас бог!..»
«Государь, Ваше царствование начинается под удивительно счастливым созвездием. На Вас нет кровавых пятен, у Вас нет угрызений совести. Весть о смерти Вашего отца Вам принесли не убийцы его. Вам не нужно было пройти по площади облитой русской кровью, чтоб сесть на трон, Вам не нужно было казнями возвестить народу Ваше восшествие…»
«Искренно жалею, товарищи, о том, что не могу придти на ваше собрание. Горячо благодарю вас за честь, которую вы оказали мне, назвав фабрику моим именем…»
Настоящее письмо послано было Тургеневым 2 (14) мая 1869 г. П. В. Анненкову с просьбой напечатать его в «С.-Петербургских ведомостях». Анонимный фельетон, в котором воспоминания о Белинском были названы «литературными сплетнями», а их автор, Тургенев, обвинялся в неуплате старых долгов, был напечатан в газете «Голос» и, по всей вероятности, принадлежал самому редактору этой газеты А. А. Краевскому.
«…ответ на вопрос о том, что такое право, будет очень простой и ясный: правом в действительности называется для людей, имеющих власть, разрешение, даваемое ими самим себе, заставлять людей, над которыми они имеют власть, делать то, что им – властвующим, выгодно, для подвластных же правом называется разрешение делать все то, что им не запрещено…»
«Позволяю себе сделать некоторые поправки и дополнения к статье Е. Шевченко о «Лит. псевдонимах». Действительно, «Тоска по смерти» (в журнале «Полярная Звезда») за подписью Н. Ропшин, принадлежит мне. Но Антон Крайний начал свою деятельность не после 1906 г., а гораздо раньше, в 1902 г., в журнале «Новый Путь», и с тех пор продолжал ее непрерывно во многих других изданиях. В конце 1906 г., уже вышел сборник моих...
«Только поставить некоторые вопросы – вот скромная цель настоящих листков, отрывочных и кратких. И если некоторые мысли мои покажутся вам парадоксальными, страх – чрезмерным и надежды – преувеличенными, то вините не меня, а обширность темы, сложность вопросов, связанных с проблемой театра, новизну некоторых факторов, только что вошедших в жизнь театра и не имеющих за собою ни истории, ни литературы…»
«Многоуважаемый Федор Михайлович! Я не имею чести Вас знать, но моя молодость и Ваши произведения побуждают меня относиться к Вам не как к чужому человеку, и потому я осмеливаюсь беспокоить Вас своим письмом…»
Катков принял повесть «Фауст» за ненаписанные еще «Призраки» и в объявлении об издании «Русского вестника» на 1857 год публично обвинил Тургенева в том, что он не выполнил взятые на себя обязательства и напечатал в «Современнике» повесть, обещанную ранее ему. Посылая второе письмо в редакцию «Московских ведомостей» по поводу «Призраков», Тургенев писал Лонгинову: «Вся эта тревога из вздорной повести мне...
«Хорошее письмо написали мне Вы, товарищ Фомин! Вот так просто, ясно, „не мудрствуя лукаво“, будет думать, говорить и писать каждый крестьянин, каждый рабочий, когда они освоят простые, но великие мысли Владимира Ильича Ленина и его верных учеников, – мысли, которые вводятся, вкрепляются в жизнь мужественным трудом людей, подобных Вам, товарищ Фомин, таких людей можно именовать „ударниками на полях“».
«Милый мой Ваничка! Благодарю тебя за письмо, за доверие и откровенность, с которыми ты обратился ко мне; мне приятно видеть их в тебе, особенно в настоящее время, когда дети так скоро забывают своих родителей и теряют к ним всякое уважение. Из настоящего же моего письма ты увидишь, что и отец может пригодиться тебе и помочь тебе своими советами. Ты прислал мне несколько своих статей о разных предметах и...
«…Chere maman! Я пишу вам только записку, чтобы Вы были спокойны на мой счет. Я совершенно цел и невредим. Нахожусь на бивуаках в Арчине – с казаками, к которым я прикомандирован; здесь собран весь керченский отряд. Не пишите мне, потому что мы долго стоять не будем; я же буду по-прежнему по возможности аккуратно вас извещать. Что бы вы ни услыхали про Керчь или Еникале, будьте спокойны…»
История письма такова. Студенты Петербургского университета и Горного института, за три дня до отъезда Тургенева из Петербурга, обратились к нему с просьбой принять участие в организуемом с благотворительной целью литературно-музыкальном вечере. Тургенев ответил им отказом, сославшись на нездоровье. Подлинная причина отказа Тургенева была, однако, иной. В воспоминаниях «Бывшего студента Горного...
Публикуемое письмо весьма показательно для Булгарина; оно адресовано Илье Ивановичу Глазунову (1786—1849), который в 1831—1849 гг. возглавлял фирму Глазуновых в Петербурге – одну из старейших и наиболее крупных русских книгоиздательских и торговых фирм…
«Товарищ Горький! Надеемся, вы не разобидитесь, что называем вас товарищем, а не господином. У вас ведь в Италии не как у нас в СССР – всё ещё господа. А я, право, никак не могу даже набраться духу, чтобы серьёзно выразить – господин!..»
Третье письмо Тургенева в «Наш век» является продолжением полемики по вопросам, затронутым во втором письме в ту же газету. Обвинение А. С. Суворина, выдвинутое им в «Открытом письме к И. С. Тургеневу», в том, что писатель заискивает перед иностранными журналистами и публикой, было поддержано публицистом реакционных «Московских ведомостей» в статье, подписанной инициалами А. Ст.-Ф.
Письмо было адресовано Тургеневым М.М. Стасюлевичу. Повесть Тургенева «Странная история» была напечатана в немецком переводе прежде чем в оригинале в России. 10 декабря 1869 г. в газете А. А. Краевского «Голос» была напечатана «Странная история» в обратном переводе с немецкого. Получив этот № «Голоса», Тургенев писал 20 декабря ст. ст. 1869 г. П. В. Анненкову: «…нашел ваше письмо со вложенным презентом на Новый...
«С большой радостью узнал, что в Иркутске затевается издание журнала «Будущая Сибирь». Это – совершенно необходимое и своевременное дело, тем более своевременное, что оно несколько запоздало, как вообще у нас опаздывает родиться и развиваться обласная литература – организатор культурно-революционного сознания трудовых масс…»
«Милостивый государь! Какая благодетельная фея внушила вам мысль воскресить имя «Молвы»! Я долго не верил своим глазам. Как, опять в Москве будет выходить «Молва», газета, и каждую неделю! Я не знаю, как понравится публике ваше предприятие и будет ли она довольна вашим изданием. Но что мне до этого за дело?..»
«Моя статья «О современномъ лиризм» порождаетъ среди читателей «Аполлона», а также и его сотрудниковъ, немало недоумній: такъ, одн и т же фразы, по мннію иныхъ, содержатъ глумленіе, а для другихъ являются неумреннымъ диирамбомъ…»
«Ты спрашиваешь у меня, любезный друг, что у нас нового на Парнасе? По обыкновению новостей много, а нового ничего. Все такое же, как и старое. Право, без разных имен, стоящих на книгах, можно бы почесть все эти новые творения произведениями одного пера. Вялый слог, бесчисленные ошибки против правил языка, совершенная пустота в мыслях, вот что можно сказать о большей части оригинальных книг…»
Критическая проза М. Кузмина еще нуждается во внимательном рассмотрении и комментировании, включающем соотнесенность с контекстом всего творчества Кузмина и контекстом литературной жизни 1910 – 1920-х гг. В статьях еще более отчетливо, чем в поэзии, отразилось решительное намерение Кузмина стоять в стороне от литературных споров, не отдавая никакой дани групповым пристрастиям. Выдаваемый им за своего рода...
Адрес харьковской интеллигенции Тургеневу с 50-ю подписями был получен и переслан в Париж писателю В. П. Гаевским. Тургенев послал свой ответ харьковской интеллигенции в письме к В. П. Раевскому. Ответ Тургенева не был переслан В. П. Раевским по назначению, так как политический характер речей и адресов, обращенных к писателю в этот его приезд в Россию, возбуждал резкое недовольство правительственных сфер.
«Я исполнил одно из ваших желаний: прочел вашу книгу несколько раз. Теперь остается исполнить другое, выраженное в предисловии к ней следующими словами: „Прошу их, т. е. читателей, не питать против меня гнева сокровенного, но вместо того выставить благородно все недостатки, какие могут быть найдены ими в этой книге, как недостатки писателя, так и недостатки человека: мое неразумие, недомыслие,...
