«Каждому сколько-нибудь знакомому с историей христианского просвещения славянского племени хорошо известно то огромное, можно сказать, центральное значение, какое имеет в этой области биография св. просветителей славянства Кирилла и Мефодия: в самом деле с жизнеописанием их тесно связываются многие первостепенные вопросы этой истории, как-то: о характере первоначального христианского просвещения и...
«Бледные виноградные усики щекотали лицо Нюры. Она некрасиво поморщилась, сорвала усик с досады, так что затрепетали широкие листья и уже завязавшиеся плоды – крошечные гроздья, но не переменила положения. В беседке была нестерпимая жара. Солнце желто-белыми пятнами ложилось на скамью, где лежала Нюра, на ее светлое ситцевое платье и на кокетливый наряд смуглой Маргариты…»
«– … точно в положенный срок согласно принятой ранее договоренности. Записала? Так. Теперь поставь сегодняшнее число, добавь факсимиле и наш логотип. – Плоский? – Нет… – Неожиданно для себя Борис испытал затруднение. – Второй. Якобы трехмерный. – Голографический?..»
«Когда мне случается проезжать через большее село Займище, я всегда завертываю в старый бороздинский дом, к старушке Миропее Михайловне: такая милая и почтенная старушка, что совестно проехать мимо. Сам бороздинский дом представлял собою нечто совсем особенное: двухэтажный, большой, с крутой железной крышей, весь почерневший от времени, он был построен еще стариком Бороздиным, и построен так крепко из...
Роман рассказывает о мистических приключениях двух друзей: Кары и Ики. Они сражаются с врагами, умирают и рождаются вновь. Творят чудеса, в очередной раз спасая мир.Кто же эти Двое? Пусть каждый читатель решит для себя сам.Все это чистая правда или красивая сказка.Теперь это не имеет значения.Так написано.Враг моего врага – мой друг.
«Всякий в Управлении расследований знал: если уж Рампл, деловито стуча когтями и привычно принюхиваясь, шествует по коридору третьего этажа в главном здании, стало быть, дело серьезное. Где-то случился прокол. По пустякам начальство беспокоило кого угодно, только не сыщика-киноида…»
«Дерево. Вокруг него было дерево! Почему людей хоронят в деревянных гробах? Кто только придумал эту вечную пытку! Пускай бы делали как раньше – укладывали тело на ветки или уносили в священные рощи. Так ведь нет. Закапывают! Проклятье! Он шевельнулся, чувствуя, как по телу растекается ледяной холод. Сердце ожило. Над головой была подгнившая крышка гроба…»
Послесловие ведется от лица друга Чейта, крокодилоподобной черепахи (или наоборот – черепахоподобного крокодила) Архенбаха. «То, что ему удавалось выйти сухим из воды, попадая в самые невероятные передряги, невозможно объяснить только тем, что родился он, как говорят земляне, в рубашке, да еще и под счастливой звездой. К тому же, как известно, человек, впрочем, как и любой другой представитель разумной...
«Да, господа судьи, я убил его! Но напрасно медицинская экспертиза оставила мне лазейку, – я ею не воспользуюсь. Я убил его в здравом уме и твердой памяти, убил сознательно, убежденно, холодно, без малейшего раскаяния, страха или колебания. Будь в вашей власти воскресить покойного – я бы снова повторил мое преступление…»
«Наступили тридцатые годы XX столетия. Великая перманентная революция все еще продолжалась. Русский буржуазиат приближался к полному вымиранию, побуждаемый к этому голодом, неумеренными расстрелами, а также массовыми перекочевками буржуев на советские пастбища. Живой, неподдельный буржуй стал такой же редкостью, как некогда беловежский зубр. Исчезновение этой ценной породы не шутя встревожило...
Этот короткий рассказ – историческая фантазия о том, как старина Йозеф, восьмидесятивосьмилетний военный преступник, официально давно мертвый, сорок лет бывший в заключении, получает возможность сбежать из своей тюрьмы.
Иван Иванович Лажечников (1792–1869) – русский писатель, драматург, мемуарист; зачинатель жанра исторического романа в русской литературе. Ему удалось не только достоверно передать быт и нравы, традиции и предания, предрассудки и заблуждения исторического прошлого, но и воплотить сам образ и дух эпохи, создать живые и полнокровные характеры многих исторических лиц. Во второй том данного издания вошло...
«Его одели в белый-белый комбинезон, провели по белому-белому коридору, велели остановиться возле белой-белой двери, втолкнули в белый-белый кабинет и усадили в черное кресло. Красивая холодная ассистентка с фаянсовой грудью касалась его наголо обритой головы тонкими хрупкими пальчиками, прикрепляя электроды. Он переваривал фруктовое пюре и улыбался…»
Не все выпускники школы разошлись по домам после встречи со своим бывшим классным руководителем и учителем литературы. Зачем остался один из них с ним наедине?
«Бывало, для забавы я писал, Тревожимый младенческой мечтой; Бывало, я любовию страдал, И, с бурною пылающей душой, Я в ветренных стихах изображал Таинственных видений милый рой. Но дни надежд ко мне не придут вновь, Но изменила первая любовь!..»
Эта пародия на Эдварда Радзинского была когда-то написана по просьбе Ефима Шифрина. В начале двухтысячных Шифрин неподражаемо (если так можно говорить о пародии) исполнял ее и со сцены, и по телевидению, но потом с этим стало сложнее… впрочем, дочитав до конца, всё сами поймёте… На обложке портрет Екатерины II кисти Ф.С. Рокотова.
