«Окно моей комнаты смотрит в парк, – это один из лучших парков южного берега Крыма – более тридцати десятин земли любовно украшено великолепными образцами растительного царства, их собрали со всего земного шара. Мощные веллингтонии из Австралии возвышаются над гигантскими листьями банановых пальм, альпийская сосна бросает тень на нежное кружево японской мимозы, на фоне голубых елей тяжело качаются...
«Неоглядна степь. Конца-краю нет. И гладка, и ровна, и, как блюдо зеленое, круглая… Только кой-где по ней могилки степные высятся. Да шлях прямой и широкий полосой витиеватой прорезал ее. И около шляха могилка стоит. Как выточенная, ровная да круглая, вся в зелени яркой…»
«Как-то раз летним вечером, бродя по окраинам города, по кривым, узким улицам, среди маленьких домиков, полусгнивших от старости, я заглянул в открытую дверь кабака и удивился, что в нём много людей, но сидят они тихо…».
«Ох ты гой еси, царь Иван Васильевич! Про тебя нашу песню сложили мы, Про твово любимого опричника, Да про смелого купца, про Калашникова; Мы сложили ее на старинный лад, Мы певали ее под гуслярный звон И причитывали да присказывали…»
«…День за днем уходит без следа, однообразно и быстро. Страшно скоро помчалась жизнь, – скоро и без шума, как речное стремя перед водопадом. Сыплется она ровно и гладко, как песок в тех часах, которые держит в костлявой руке фигура Смерти…»
Когда детская песенка и мамина любовь оборачиваются проклятьем, Максим Босой уже не может остановиться. Ему нужно дописать роман, даже если тот отнимет у него самое дорогое. Даже если заставит рассыпаться. Ведь он отныне и бесповоротно – песочный человек.
«Это неинтересно. Никаких нет приключений, вовсе это не рассказ. А просто ехали мы, во втором классе, через всю Россию, на юг. Ехали всей семьей: с дедушкой, с тетей, с ее кошкой, с двумя маленькими моими братьями, с бонной, с чайниками и со всякими пожитками. Потому что мы переселялись в южный город, где жил мой дядя, мамин единственный брат – он ее и уговорил в этот город переселиться…»
«Почтеннейший читатель Прежде всего я долгом считаю признаться вам, милостивый государь, в моей несчастной слабости… Что делать? у всякого свой грех, и надобно быть снисходительным к ближнему; это, как вы знаете, истина неоспоримая; одна изо всех истин, которые когда-либо добивались чести угодить роду человеческому; одна, дослужившаяся до аксиомы; одна, по какому-то чуду уцелевшая от набега южных варваров...
«Теория большевизма, как, впрочем, и всякая социалистическая теория, осталась для русских масс непонятной. Глубокий, но простой и легко усвояемый смысл имела его практическая программа…»
Эта книга является дебютом юного писателя. Написана она в жанре научной фантастики на тему тяжёлой жизни на далёком Марсе в далёком 2115 году. Несмотря на дату и место, люди остаются людьми со всеми своими достоинствами и недостатками. Об этом и написана книга, открывающая серию «Давно забытое будущее». Скоро будет опубликована и вторая книга серии, рассказывающая уже о жизни на «колыбели...
«Двадцатилетняя Мария Нарышкина родом из глухого забросанного песками городка Астраханской губернии. Это был молодой здоровый человек, похожий на юношу, с сильными мускулами и твердыми ногами. Всем этим добром Мария Никифоровна была обязана не только родителям, но и тому, что ни война, ни революция ее почти не коснулись. Ее глухая пустынная родина осталась в стороне от маршевых дорог красных и белых...
«– Знаешь, – сказал Боб, – я сейчас бы выпил томатного сока. Холодного томатного сока… – Он перевернулся на другой бок и с отвращением выплюнул окурок. – Когда от сигарет болит язык, лучше всего выпить томатного сока. – Когда у тебя что-нибудь болит, надо пить коньяк. – Говоривший был велик ростом и тощ. Звали его Виконт. – Можно водку. Годятся и ликеры. Не возбраняется вино, в котором, как известно,...
Короткое произведение должно безупречно выглядеть, потому что на виду каждое слово, и оно сразу просматривается читателем как в пристреленной снайпером зоне. Два десятка суперкоротких рассказов несут в себе смех, боль и радость бесхитростных жизненных ситуаций.
«Царское Село… Сколько воспоминаний связано за два века с резиденцией русских Императоров, какие восхитительные памятники искусства представляют эти дворцы Растрелли, сколько дивных созданий красоты внутри их!..»
Странное волнение охватило меня, когда поезд, перейдя Обводный канал, стал идти тише и тише, когда замелькали красные и зеленые фонари, когда под сводом дебаркадера гулко заревел свисток…
Статья «Петербургская литература» развивает ту общую сравнительную характеристику двух столиц, которую содержала статья «Петербург и Москва», переводя это сопоставление в план характеристики литературной жизни в них. Как и в статье об Александрийском театре, это сопоставление проходит с учетом различных сторон общественного явления; там применительно к театру рассматривается проблема отношений...
«Шинель», «Нос», «Невский проспект» и другие «Петербургские повести» Гоголя до сих пор поражают читателя своим смысловым разнообразием. Реализм в них тесно переплетается с фантастикой, трагизм – с озорным юмором. Эти повести по сей день читаются с неизменным интересом. Также в сборник вошли непревзойденные шедевры мировой драматургии – комедии «Ревизор» и «Женитьба». В них Гоголь заставил...
