«Рано утром мать уходила со двора в поле на работу. А отца в семействе не было; отец давно ушел на главную работу – на войну, – и не вернулся оттуда. Каждый день мать ожидала, что отец вернется, а его все не было и нет…»
«Во всей поэзии Никитина виднеется известная грань, которая должна бы отделять его день от его ночи, его реальность от его мечты. Была суждена ему жизнь, лишенная целостности. День проводил он на людях, и было кругом него и в нем самом крикливо, шумно, суетно, и на своих страницах Никитин не стесняется даже, перед поэзией и перед своим бытом, часто употреблять эпитет «грязный», и в самых стихотворениях у него...
«Доля Никиты была горькая, как полынь, зато нрав он имел мирный и добродушный. За всю жизнь мухи, кажись, не обидел… А выпьет – поет. Должно быть, веселостью да добротой от тяжелых мужицких дум спасался… И прозвали его на селе Никита Простота…»
«…Разсматриваемый и оцниваемый съ этой точки зрнія, Никитенко представляетъ характернйшій образецъ обывательской приспособляемости. Бюрократъ до мозга костей, цензоръ, выслужившій въ цензур полный пенсіонъ, и консерваторъ чистой крови, онъ въ тиши кабинета написалъ удивительную книгу, ужаснйшій доносъ потомству на бюрократію, цензуру и консерватизмъ. Родился онъ въ царствованіе Александра I,...
«…К чему бы он ни стремился, чего бы ни искал – судьба допускала его до конца стремлений, а в самом конце подсекала достигнутые успехи и разрушала все его достижения. Она невзлюбила Никифорова с самого его рождения и приуготовила ему несчастье уже в младенчестве. Это она подтолкнула руку его няньки, чтоб та выронила младенца, и свихнула его позвоночник, сделав Семена Гавриловича на всю жизнь физически...
«Ну вот, – сказал гид. – Перед вами – Босфор. – Никогда я не был на Босфоре, – тут же процитировал интеллектуал Паша Семенов. – Ты меня не спрашивай о нем! – А дальше как? – насмешливо поинтересовалась Маша Машина – такое у нее было имя, а может, она его себе придумала!..»
Дарья Донцова сама научилась читать в четыре года, а свой первый рассказ написала в семь лет и отнесла его писателю Валентину Катаеву, ближайшему другу своего отца. Тетрадку с текстом, который поправил Катаев, Дарья хранит до сих пор. Но несмотря на столь раннее желание сочинять истории, первая книга Дарьи увидела свет, когда Донцовой исполнилось сорок пять лет. Она считает себя очень счастливым человеком,...
Со злом нельзя иметь дело: либо сам станешь злом, либо оно тебя уничтожит. Именно такой выбор может встать перед человеком, когда он страстно хочет добиться успеха.Разорившегося предпринимателя друг-американец приглашает продвигать в России высокотехнологичный стартап. Вот он, шанс снова стать успешным. У героя – опыт, энергия, влиятельные однокашники. Ради достижения цели он готов почти на всё. Не готов...
В книге «Никогда не взрослей!» повествуется о трёх подростках, живущих в разные десятилетия, их дружбе, поддержке и недопонимании. Эти два рассказа живут как бы по отдельности, но и создают свой мир разом, мир чего-то непостижимого, пугающего и привлекательного, как мышеловка.
«Максимов шел с поста на отдых. Их часть отвели во второй эшелон, и теперь бойцы расположились на временное жительство в людной деревне. В одной избе плакали дети сразу в три голоса, и мать-крестьянка, измученная своим многодетством, шумела на них: – А ну, замолчите, а то сейчас всех в Германию отправлю – вон немец за вами летит!..»
«Я сделаю краткий обзор главных явлений в царствование Николая, ограничиваясь, впрочем, только событиями жизни правительственной и социальной. С этими двумя процессами, изменением правительственного порядка и перестройкой общественных отношений связаны все главнейшие явления этого времени…»
Николас Яворский – серый кардинал, проходимец и аферист. Окончил Сорбонну, знаком со многими влиятельными людьми, в частности, с «Павлом Гуровым из Санкт-Петербурга». Он герой «ненашего времени», продолжатель традиции «лишних людей». Катя Ковалевич – московская студентка. Что у них может быть общего? И может ли быть вообще? Об этом они узнают только, встретившись в загадочной и великолепной Праге.
«Как видно из заглавия, книга представляет собою очерк развития современного искусства от его станковой формы (картина) до т.-н. «слияния» искусства с производством, – от индивидуального изображения жизни к ее коллективному строительству…»
Эти биографические очерки были изданы около ста лет назад в серии `Жизнь замечательных людей`, осуществленной Ф.Ф.Павленковым (1839–1900). Написанные в новом для того времени жанре поэтической хроники и историко-культурного исследования, эти тексты сохраняют свою ценность и по сей день. Писавшиеся `для простых людей`, для российской провинции, сегодня они могут быть рекомендованы отнюдь не только...
Статья явилась ответом на выступление публициста И. И. Льховского, который в рецензии на изданную П. В. Анненковым переписку и биографию Н. В. Станкевича отрицал его общественное значение на том основании, что, занимаясь наукой и искусством ради своего удовольствия, Станкевич не боролся, не страдал и не оставил никаких материальных следов своей деятельности. Отвергая подобную «мелочную утилитарность»,...
Эти биографические очерки были изданы около ста лет назад отдельной книгой в серии «Жизнь замечательных людей», осуществленной Ф. Ф. Павленковым (1839—1900). Написанные в новом для того времени жанре поэтической хроники и историко-культурного исследования, эти тексты сохраняют по сей день информационную и энергетико-психологическую ценность. Писавшиеся «для простых людей», для российской провинции,...
«Жили-были два человека; обоих звали Николаями, но у одного было четыре лошади, а у другого только одна; так вот, чтобы различать их, и стали звать того, у которого было четыре лошади, Николаем, а того, у которого одна, Николкой. Послушаем-ка, теперь, что с ними было; целая история!..»
«…Имя Николая Клюева появляется за последние годы на страницах многих ежемесячных и еженедельных журналов; поэтом издано уже два или три сборника, в свое время внимательно отмеченных серьезной критикой, но только последний из них «Мирские думы» – действительно и полно отражает свежую, яркую, самобытную творческую личность автора, певца русской деревни и русского эпоса…»
Настоящая статья завершает длительную и сложную историю отношений Белинского к Полевому. Переход Полевого на реакционно-охранительные позиции, после закрытия «Московского телеграфа», вызвал резкий перелом в отношении к нему Белинского. Ренегат Полевой не заслуживал никакого снисхождения. В своих статьях критик вел неустанную борьбу с Полевым. Смерть Полевого в начале 1846 года положила естественный...
«Таня теперь часто читала Варварушке вслух. Заберутся они с Костей в нянькину комнату (хорошая комната, отдельная, уютная, только электричества нет – лампада, да оно и лучше) – целый вечер, до самого чаю, просиживают…»
«Когда выяснилось, что занятия в нашей группе будет вести Николай Иванович, мы расстроились и испугались: слава об этой преподавательнице шла очень нехорошая. Прозвищем из мужского имени-отчества она была обязана не своему оголтелому феминизму, а всего лишь привычке к месту и не к месту упоминать русского титана хирургии Пирогова, причём каждый раз произнося имя полностью: «как сказал Николай Иванович...
«Николай Александрович Бестужев родился в 1791 в Петербурге, в даровитой и «благородной» не только по древнему дворянству своему семье. Отец – Александр Феодосиевич (1761–1810), одно время морской артиллерист, а позднее правитель канцелярии гр. Строгонова, был выдающийся для своего времени писатель-педагог; братья его – знаменитый романист Марлинский и разносторонне-талантливый Михаил Бестужев…»
«…На самого поэта приговор Белинского и Галахова подействовал между тем самым угнетающим образом: с этого, по крайней мере, момента, как будто уверившись в своей поэтической бездарности, он в продолжение нескольких лет пишет стихи только юмористического характера, главным же образом – пытает силы в области прозы. Как известно, в роли беллетриста и критика Некрасов далеко не пошел, и в смысле...
