«Его звали Ян Тайли, и он был человеком, который убил за улыбку. Во всяком случае, он сам так себя называл, и никто не расспрашивал, почему – некоторые считали его сумасшедшим, а остальным было недосуг. Мало ли, что он имеет в виду – многие ведь говорят, что способны убить за улыбку. Любимой, матери или ребёнка. Только вот одно дело – быть способным, а убивать – совсем другое…»
«Хорошо сказано об одной немецкой книге: «er lasst sich nicht lesen» – она не позволяет себя прочесть. Есть тайны, которые не позволяют себя рассказывать. Каждую ночь люди умирают в своих постелях, стискивая руки духовников и жалобно глядя им в глаза, – умирают с отчаянием в сердце и конвульсиями в глотке, из-за чудовищных тайн, которые не разрешают, чтобы их открыли. Время от времени, увы, совесть человеческая...
«Искусство, как объект изучения, – химера, в этом пора чистосердечно признаться. Если в науках опытных, при неизменности в чередованиях причин и следствий, мы в детском самообольщении можем думать иногда, что имеем дело с „сущностью“ явлений, когда лишь приводим в ясность собственные о них представления, то о какой же „сущности“ может быть речь там, где сила и смысл явлений измеряются степенью...
Книга о нас с вами. Человек в быстро изменяющемся мире – главный герой семидесяти восьми рассказов, собранных под одной обложкой. Повесть, рассказы, полные трагизма и трагикомизма истории ждут вашего внимания. Рекомендуется для чтения тем, кто хочет стать человеком, кто считает себя таковым и даже тем, кто утратил надежду остаться оным.
«В темноте всегда лучше думается. В темноте мысли становятся легкими и светлыми. Так говорил старик Абд-ал-Хакам, и – Аллах свидетель! – он был прав. Только не в этот раз. Да, мысли могли быть легкими, они роились в голове подобно мухам, сталкивались друг с другом, исчезали и снова вырывались вперед, и вопили, вопили, в страхе, ужасе. Светлыми их нельзя было назвать…»
Перед вами – экспериментальная поэма о жизни и творчестве Винсента ван Гога. Она состоит из отдельных стихотворных глав, соединённых прозаическими отрывками. Эмоционально насыщенный текст трагичен и ведёт к катарсису.
«Человек будущего» – первая часть своеобразной трилогии о Виталине. …Один человек не имел определенной цели и шел по Невскому для того, чтобы идти по Невскому… Двинулся – сказал я, – потому что в самом деле было что-то непроизвольное в походке этого человека; без сознания и цели он шел, казалось повинуясь какой-то внешней силе, сгорбясь, как бы под тяжестью, медленно, как поденщик, который идет на работу…
«Когда Магадэва создал человека, – человека приветствовала вся природа. По пути его на земле вырастала трава, чтоб человеку не жестко было ступать. Когда человек проходил мимо, зеленые лужайки улыбались ему цветами. Солнце грело человека, а пальмы расправляли свои листья, когда человек садился отдохнуть в их тени…»
«…Однажды – дело было в первых числах февраля 1848 года – я сидел за одним из столиков, расположенных вокруг кофейной Ротонды (de La Rotonde) под навесом. Человек высокого роста, черноволосый с проседью, жилистый и сухощавый, в заржавленных железных очках со стеклышками серо-дымчатого цвета на орлином носу, вышел из кофейной, оглянулся и, вероятно, убедившись, что все места под навесом были заняты, подошел ко мне и...
«Господин! Я по происхождению немец и прожил в ваших странах слишком мало, чтобы мог рассказать персидскую сказку или забавную повесть о султанах и визирях. Поэтому вам уж придется позволить мне рассказать что-нибудь о моем отечестве, что, может быть, тоже немного позабавит вас. К сожалению, наши повести не всегда так важны, как ваши, то есть они говорят не о султанах и государях, не о визирях и пашах, которые...
«Десять лет человеческой жизни – оглянуться назад на десятилетие – все это было вчера: все помнится до мелочей, до морщинки у глаз, до запаха в комнате. Но в каждые десять лет уходит с земли из жизни – одна пятая всех живущих на земле людей, десятки миллионов людей идут гнить в землю, кормить червей; впрочем, в эти же каждые десять лет и приходят в жизнь миллионы людей…»
Известная писательница Дина Рубина живет и работает в Израиле, однако ее книги пользуются неизменной популярностью на всем русскоязычном постсоветском пространстве. «…Их бин нервосо» – книга особенная. Жанр книги был определен автором как «свободный треп» и представлен читателю. Пишет Рубина легко и изящно. Основной материал книги – это современная израильская жизнь. Приземленная повседневность...
«Тов. Преображенский в „Правде“, в статье „Как мы распределяем литературу“, пишет: „Бумаги у нас мало, литературы для рабочих и крестьян мы издаем в очень ограниченном количестве экземпляров. Казалось бы при таком положении мы должны были бы распределять литературу с наибольшей пользой для дела, между тем дело обстоит как раз наоборот“…»
«“Гора с горой не сходится”, – говорит пословица, и не совсем справедливо. Гениальные люди – те же горы среди прочей мелкоты людской – сходятся именно благодаря взаимной притягательной силе. Так сблизились два гения немецкой литературы – Гёте и Шиллер; так сошлись гордость и слава родной нашей словесности – Пушкин и Гоголь, несмотря на большую разность лет, на совершенную разнородность натур:...
«В одном из последних номеров “Голоса” напечатана статья г-на Александра Градовского под заглавием “Смута”. Статья эта посвящена защите “либералов” против людей, обвиняющих их в потворстве “революционным злодеяниям”…»
Производитель:
Астрель/АСТ
Дата выхода: январь 2009
«Жил сапожник с женой и детьми у мужика на квартире. Ни дома своего, ни земли у него не было, и кормился он с семьею сапожной работой. Хлеб был дорогой, а работа дешевая, и что заработает, то и проест. Была у сапожника одна шуба с женой, да и та износилась в лохмотья; и второй год собирался сапожник купить овчин на новую шубу…»
Наличие развитой сатиры крайне важно для здоровья общества и особенно при его нынешней склонности к застою. Она тормошит, раскрывает, очищает. Назначение данной книги – помочь людям получше оглядеться вокруг и осознать, что же теперь происходит в стране. Язык сатиры позволяет сделать это без лишних церемоний и тумана. Использование формы свободного стиха (верлибра), по мнению автора, значительно...
«Многие не без основания полагают, что трагический Рок существует только для царей и героев, обыкновенные же маленькие люди находятся вне кругозора трагического Рока, не замечаются им и ни в каком отношении на счет не ставятся. Однако Егор Егорович Чемоданов не был ни царем, ни героем, а вместе с тем над самим Эдипом не работал Рок с таким упорством и яростью, как над его жизнью. Можно думать, что на эти...
Героиня книги уже не ожидала сюрпризов от жизни, но судьба преподнесла ей его в виде большой любви и неожиданной развязки. Весело и легко читатель погрузится в атмосферу питерской жизни, а читательницы, возможно, узнают в героине некоторые свои черты. Книга будет интересна всем, кто любил и любит. Приятного чтения!
«Перед самым отлетом в Цюрих мне позвонил из Голландии старший брат и попросил захватить с собой небольшой трос, остро необходимый ему для работы. Такие тросы он использует в своем воздушном цирковом номере. А сейчас у него один лопнул. Во всей Голландии он не смог найти подходящего, но дома, на его московской квартире, у него был один запасной. Его-то он и просил привезти…»
«Люди, которые весь век свой живут в больших шумных городах никогда не поймут как дорожить деревенский житель близостью озера или реки. Первые годы своего детства я провела в глухом захолустье и не только не видела никакого уездного города, но не имела понятия даже о каком-нибудь фабричном или промышленном селе…»
«Зимою наше озеро доставляло мне другие удовольствия. У меня было много знакомых подруг на другом берегу. Часто посещать их летом было невозможно: когда поднимутся волны, ехать на лодке опасно, а объезжать кругом далеко; в хорошую же погоду у нас не было гребцов, так как все люди были заняты полевыми работами…»
«Лучшей охраной художественных произведений во все времена были могила и варварство. Весь Египет встал из гробниц; статуэтки Танагры и Миррины были выкопаны из могил. Микенские гробницы, римские катакомбы, керченские курганы, засыпанная Помпея, разрушенная землетрясением Олимпия – вот сокровищницы древнего искусства…»
Ироничный рассказ о закате розового периода античной демократии на фоне обещания улучшения загадочной чемчеры.На обложке Афинский акрополь, реконструкция Лео фон Кленце, 1846 г.
