«– Дэзи… Я не перенесу ее потери! Дэзи – мой лучший друг… Я так одинока… Гражданка Шмеман вытерла кружевным платочком красные подслеповатые глаза и длинный нос. – Уверяю вас, – продолжала она, жалобно всхлипнув, – что это дело рук профессора Вагнера. Я сама не раз видела, как он приводил на веревочке собак в свою квартиру… Что он делает с ними? Боже! Мне страшно подумать! Может быть, моей Дэзи нет в...
«Когда Магадэва создал человека, – человека приветствовала вся природа. По пути его на земле вырастала трава, чтоб человеку не жестко было ступать. Когда человек проходил мимо, зеленые лужайки улыбались ему цветами. Солнце грело человека, а пальмы расправляли свои листья, когда человек садился отдохнуть в их тени…»
«Трюмъ былъ совершенно полонъ, и даже на палуб громоздились мшки съ солью, образуя цлую гору вокругъ главной мачты. Чтобы пробраться съ носа на корму, экипажу приходилось ходить по борту, удерживаясь на судн только помощью опасной эквилибристики…»
«… – Я могу быть вам очень полезен. – Да? Чем? – А, видите ли, я с ног до головы набит различными идеями; я, так сказать, ящик Пандоры, с тою лишь разницей, что содержимое ящика Пандоры было – змеи, а я – вместилище идей. – Чего же вы хотите? – Поделиться с вами. Вдвоем мы сможем завоевать весь мир. …»
«Рубцов – это я. Илья Ильич. Двадцать четыре года от роду. Румян, весел, подвижен. Товарищи называют меня Чижиком. Товарищи – это Пронин Иван и Дашкевич Казимир, он же Казя. Пронин похож на меня, он так же молод, весел и подвижен. А Дашкевич даже на самого себя не всегда бывает похож. Он как весенняя погода: то дождь, то снег, то солнышко, то тучи, то тепло, то холодно – всего понемножку. Казя – высокий,...
«Господин! Я по происхождению немец и прожил в ваших странах слишком мало, чтобы мог рассказать персидскую сказку или забавную повесть о султанах и визирях. Поэтому вам уж придется позволить мне рассказать что-нибудь о моем отечестве, что, может быть, тоже немного позабавит вас. К сожалению, наши повести не всегда так важны, как ваши, то есть они говорят не о султанах и государях, не о визирях и пашах, которые...
«Однажды Аллах спустился на землю, принял вид самого, самого простого человека, зашел в первую попавшуюся деревню и постучался в самый бедный дом, к Али. – Я устал, умираю с голода! – сказал Аллах с низким поклоном. – Впустите путника…»
«…Высокий стройный брюнет, молодой, но уже достаточно поживший, в черном фраке и белоснежном галстуке, стоял у двери и не без грусти смотрел на залу, полную ослепительных огней и вальсирующих пар…»
«О своей смерти я узнал из новостей…» – начало произведения интригует. Дальнейшие событий развиваются не менее парадоксально: герой этого мистического триллера, оказывается, еще не совсем умер…
«Как это случилось в первый раз, Иван Иванович даже не может дать себе отчёта. Это произошло вечером, в полумраке кабинета. Дрожали красные, синие, жёлтые пятна, которые бросал разноцветный фонарик. Молодой человек сидел перед Иваном Ивановичем, наклонившись, с жадно раскрытыми глазами, засматривая ему в глубину очей, казалось, страдал и млел и только иногда шептал: – Дальше… дальше…»
Поводом к написанию фельетона явилось напечатанное 16 января 1908 г. в «Одесском обозрении» сообщение под заголовком «Жив, курилка». В нем говорилось о том, что известный авантюрист и спекулянт Лидваль, изобличенный незадолго до этого вместе с товарищем министра внутренних дел Гурко в крупных мошеннических комбинациях, снова вынырнул на Ирбитской ярмарке.
«Поначалу ничто не предвещало беды. Никакому предвидению, никакому шестому чувству не открывалось, что надвигается катастрофа. Все было обыденно на Земле…»
«Искусство, как объект изучения, – химера, в этом пора чистосердечно признаться. Если в науках опытных, при неизменности в чередованиях причин и следствий, мы в детском самообольщении можем думать иногда, что имеем дело с „сущностью“ явлений, когда лишь приводим в ясность собственные о них представления, то о какой же „сущности“ может быть речь там, где сила и смысл явлений измеряются степенью...
«В темноте всегда лучше думается. В темноте мысли становятся легкими и светлыми. Так говорил старик Абд-ал-Хакам, и – Аллах свидетель! – он был прав. Только не в этот раз. Да, мысли могли быть легкими, они роились в голове подобно мухам, сталкивались друг с другом, исчезали и снова вырывались вперед, и вопили, вопили, в страхе, ужасе. Светлыми их нельзя было назвать…»
«Наступила душная январская ночь аргентинского лета. Черное небо покрылось звездами. «Медуза» спокойно стояла на якоре. Тишина ночи не нарушалась ни всплеском волны, ни скрипом снастей. Казалось, океан спал глубоким сном…»
Бывшая актриса Лоретт Бейкон вспоминает свою молодость в Голливуде. Ее самое яркое воспоминание – участие в фильме вместе со знаменитым Бадди Рукертом. В этом фильме ее героиню Еву убили на двадцать второй минуте. Но смерть в кино неожиданно выходит за пределы экрана.
Производитель:
Астрель/АСТ
Дата выхода: сентябрь 2009
«… В часы усталости духа, – когда память оживляет тени прошлого и от них на сердце веет холодом, когда мысль, как бесстрастное солнце осени, освещает грозный хаос настоящего и зловеще кружится над хаосом дня, бессильная подняться выше, лететь вперед, – в тяжелые часы усталости духа я вызываю пред собой величественный образ Человека…».
«Даже не знаю, как меня угораздило взяться за этот контракт. Вряд ли слишком уж большие комиссионные. Я уже давно вышел из того возраста, когда хватался за любую работу, лишь бы быстрей да больше заработать. Скорей всего лично хотел побывать на этой интересной планете. Планете с уникальным, неповторимым растительным миром. И не обратил внимания на предупреждения о правящей там диктатуре и полицейской...
Ночь. Улица. Фонарь. Аптека… Нет, не то. Вечер. Переулок. Свет, льющийся из открытой двери японского ресторана на кучу продуктовых отходов. Глубоко несчастный одинокий некто находит в этой куче нечто, вмиг сделавшее его счастливым. А дальше, дальше всё, как у всех, короткий любовный роман и трагикомичная развязка.
«В этом не было ничего чудесного. Это все равно, как если бы человек, переходя каждый день в течение десяти лет через шумную улицу, твердил бы ежедневно: – Вот сегодня меня непременно раздавит автомобиль! Сегодня уж наверное. И если бы автомобиль когда-нибудь действительно задавил его – в этом не было бы ничего удивительного. Не было бы чудесного пророчества, предчувствия. …»
Писатель-фантаст Никольский не подозревал, какое колоссальное воздействие на окружающий мир могут оказать его творения. Но однажды к нему в дом постучал странный старик, который открыл ему глаза на величие его писательского дара, и на ту колоссальную ответственность, которую он несет …
Доктор наук профессор Зверев уверяет, что не верит в успехи парапсихологии. Он говорит, что доверяет только тому, что может исследовать и объяснить… Молодая колдунья решила поколебать его веру во всесилие науки, но это оказалось не так просто…
