«Философия истории» Гегеля представляет собой курс лекций. В чрезвычайно яркой форме выражено здесь отмеченное Марксом и Энгельсом у Гегеля противоречие между диалектическим методом и его реакционной идеалистической системой. «Важнее всего введение, где много прекрасного в
Книга посвящена вопросам как философским, так и сугубо приближенным к жизни каждого человека – что происходит с нами, с нашей страной, с миром вообще, наконец, что ожидает каждого из нас как в ближайшем, так и в далеком будущем? Все ли зависит от нас, людей, или есть некие объективные реалии, которые необходимо знать и в соответствии с ними преобразовывать нашу жизнь – на все эти вопросы пытается...
Публицистическая часть этой книги – работа, завершающая мировоззренческие поиски автора, попытку обосновать философскую теорию биполярности. Некоторые вопросы, рассмотренные в ней, отражают желание автора ответить на вопросы читателей, а также самому себе о перспективах человеческой цивилизации вообще и России – в частности. Проза представлена несколькими рассказами и маленькой повестью....
Философия о сверхразуме (или, лаконично говоря, зэазрософия, зэластрософия) – лаконичная книга, рассказывающая о развитии познавательных способностей с точки зрения любви к мудрости.
Приступая к работе над этой книгой, прежде всего, мне хотелось бы поделиться с читателями своими личными размышлениями о возникновении своей натуральной физической силы как производной от силы своего духа, преподнести ее как продукт, созданный моим многолетним противостоянием не всегда комфортным и благоприятным жизненным обстоятельствам и рассказать Вам о единственной и уникальной в мире своей...
«…Первое возражение, которое я сделаю Руссо, будет состоять в вопросе – согласен ли он, что человек, пользующийся свободою, в состоянии сделать более добра и зла, чем человек, лишенной оной, и что люди вообще, разорвав связывающие их узы невежества, в состоянии сделать более добра и зла, чем люди, невежество которых ограничивает их свободу? Я уверен, что всякой рассудительной человек согласится, что чем...
«Именно ваше чистосердечие и ваша искренность нравятся мне всего более, именно их я всего более ценю в вас. Судите же, как должно было удивить меня ваше письмо. Этими прекрасными качествами вашего характера я был очарован с первой минуты нашего знакомства, и они-то побуждали меня говорить с вами о религии. Все вокруг нас могло заставить меня только молчать. Посудите же еще раз, каково было мое изумление,...
«Ты ведь знаешь сказание о Хольгере Датчанине? Мы не собираемся пересказывать его, а просто спрашиваем, помнишь ли ты, что Хольгер Датчанин покорил великую Индию до восточного края света, до самого «солнечного дерева», как рассказывает Кристьерн Педерсен. Ты ведь знаешь, кто был Кристьерн Педерсен? А и не знаешь – не беда! Хольгер Датчанин вручил власть над страной священнику Йоне. Знаешь ты что-нибудь о...
«… Жизнь нашу можно уподобить князю Мещерскому, который вечно толчется, вечно снует, восклицает, стонет и машет руками, вечно рождается и умирает, но никогда не видит плодов от дел своих. Вечно родит, но всё рождаемое – мертворожденно. (Бокль)…»
«Про стихи могу сказать: я такие вещи называю „крик души“. Видно, что от души написано! Сильные строки, сильный автор!», «Просто написано, но очень жизненно» – отзывы оставляют читатели после знакомства с творчеством Натальи Шавериной.Автор о книге говорит так: «Я люблю наблюдать за людьми. Эта книга – результат размышлений над увиденным. То, что я видела, и что не оставило меня равнодушным – это я...
«…Есть разные виды опьянения: у одних оно выражается в слезах, у других – в смехе, у третьих – в разрушении. К последнему типу принадлежит и Ницше: «он представляет трагического мыслителя, живущего среди цивилизации сократовского типа», по определению вдумчивого критика Лихтенберже; он смотрит на мир глазами пессимиста Шопенгауэра…»
«Позитивное «Русское Богатство» выступило с критикой возрожденной в наши дни метафизики. Но, как и должно было предвидеть, направляя удар против последней, оно – в лице А. Пешехонова («Проблемы совести и чести в учении новейших метафизиков») – сделало попытку направить удар и против истинно-реалистической «догмы». Г. Пешехонов прибегнул в данном случае к не раз уже практиковавшемуся полемическому...
Книга является своеобразным продолжением предыдущего издания, «Философия биполярности: мир, Россия, мы», и отвечает на вопрос, какова судьба человеческой цивилизации в свете философии биполярности, какие человеческие ценности в этой связи важны для нас, какие ошибки мы совершаем, приближая тем самым свою гибель. Автор не дает готовых рецептов и ответов на поставленные вопросы – он просто делится своими...
«…Сия книга содержит описание идеальной, или мысленной, республики, подобной республике Платоновой; но только слог англичанина не есть слог греческого философа. Сверх того, многие идеи его одна другой противоречат и вообще никогда не могут быть произведены в действо…»
«Фильке Великанову под двадцать. За унылый рост и редкий голосок в слободке его прозвали Японцем. Филька пылен, дробен, костляв как чехоня, рыло с узелок. С малых лет в работу втянут. Сезоны с отцом малярничал. Две зимы в приходской школе голыми пятками сверкал. Выгнали за озорство. С отцом дружба врозь. Убежал Филька из дому и нанялся в столярную мастерскую Рытова. Вскоре хозяин на своих же именинах опился...
Хотя деятельность Воровского в «Нашем слове» была кратковременной (декабрь 1909 г. – апрель 1910 г.), ему удалось создать вокруг газеты небольшой, но боевой авторский коллектив. Газета систематически публиковала материалы о жестокой эксплуатации трудящихся, о бедствиях безработных, о забастовочном движении. Весной 1910 г. «Наше слово» было закрыто властями. То, что Воровский сумел поставить «Наше слово» на...
«Людовик XIV, умирая, оставлял наследникам своим крайне мудреную задачу. Вначале безумная расточительность, а затем внезапно наступившие превратности судьбы окончательно разорили великого короля. Достаточно привести один эпизод из конца его царствования, чтобы доказать, до какой крайности доведены были его министры. Задумав, после Утрехтского мира, в последний раз блеснуть перед всеми, Людовик XIV...
«Ужин в чубаре Дхуини Бхагата закончился, и старые жрецы курили или перебирали чётки. Вышел маленький голый ребёнок с широко открытым ртом, с пучком ноготков в одной руке и связкой сушёного табака в другой. Он попробовал встать на колени и поклониться Гобинду, но так как был очень толст, то упал вперёд на свою бритую головку и покатился в сторону, барахтаясь и задыхаясь, причём ноготки отлетели в одну...
«Полем, по грязной осенней дороге, шёл высокий, бородатый мужик, согнувшись под тяжестью большого мешка на спине. Сосредоточенно глядя себе под ноги, он крупно шагал по грязи и, прислушиваясь к топоту лошадиных ног сзади его, думал: “Кто это там едет?”».
«…Управляющий имениями одного помещика доложил своему барину, что на его землях охотятся соседи, и просил разрешения не дозволять больше подобного своевольства… – Оставь, братец! – махнул рукой помещик. – Мне много приятнее иметь друзей, нежели зайцев…»
«Славик смотрел в окно. День был молочно-сер и лилов, и густые, влажные хлопья снега занавешивали двор, насыщая тени этим самым лиловым… Или сиреневым? Славик еще не очень хорошо разбирался в оттенках цветов. Мама говорила, что „
