Даже если у тебя нет пары или твоя половинка в последнее время заставляет тебя чувствовать себя не комфортно, не отчаивайся. Один день, час, момент могут изменить твою жизнь до неузнаваемости…
«Душное июньское утро. В воздухе висит зной, от которого клонится лист и покрывается трещиной земля. Чувствуется тоска за грозой. Хочется, чтобы всплакнула природа и прогнала дождевой слезой свою тоску. Вероятно, и будет гроза. На западе синеет и хмурится какая-то полоска. Добро пожаловать!..»
Воздушному пирату североатлантических сил становится стыдно за свою «работу». Настолько, что он хочет стать русским летчиком. И вот внутри американца начинает жить русский. Что это – пробуждение совести, психиатрия, вселение чужой души или феномен особого «событийного пространства»?
Блестящее писательское дарование Ги де Мопассана ощутимо как в его романах, так и самых коротких новеллах. Он не только описывал внешние события и движения человеческой души в минуты наивысшего счастья или испытания. Каждая новелла Мопассана – это точная зарисовка с натуры, сценка из жизни, колоритный образ мужчины или женщины, молодежи или стариков, бедняков или обитателей высшего света. Произведение...
«У него была всего одна молитва, только одна. Раньше он не молился совсем, даже тогда, когда жизнь вырывала из смятенной души крики бессилия и ярости. А теперь, сидя у открытого окна, вечером, когда город зажигает немые, бесчисленные огни, или на пароходной палубе, в час розового предрассветного тумана, или в купе вагона, скользя утомленным взглядом по бархату и позолоте отделки – он молился, молитвой...
Лучший способ написать автобиографию – подвергнуть свою жизнь смертельной опасности. Ведь, как известно, за минуту до смерти перед глазами проносится вся жизнь. Конечно, у такого способа есть свои недостатки: не все успеваешь записать за один раз. Приходится подвергать себя смертельной опасности практически постоянно. В кафе заказываешь сомнительное блюдо, едешь ночью в Восточное Бирюлево – и все...
«Несколько лет тому назад я, издатель этой удивительной, необыкновенной истории приключений, редко выпадающих на долю простых смертных, находился вместе со своим закадычным другом в Кембриджском университете. Однажды я увидел двух джентльменов, которые прогуливались рука об руку по улице, и был поражен их наружностью. Один из них был необыкновенно красивый молодой человек, высокого роста, широкоплечий,...
«Она»: «Мое разбитое бывшей возлюбленной сердце заставляет меня каждый день сидеть в кафе с целью познакомиться и затащить в постель красивых девушек. И я из кожи вылезу, чтобы мять их кожу на кожаных сиденьях. Но найду ли я среди них Ее? Или я навсегда останусь в одиночестве…» Книга содержит нецензурную брань.
«У одного изъ самыхъ модныхъ рестораторовъ Петербурга, а это было, кажется, въ феврал 183*, пировала въ особенной комнат толпа молодежи. За столомъ, тянувшимся во всю длину небольшой, ярко освщенной комнаты, сидло двнадцать человкъ. Столъ былъ уставленъ опорожненными и полуопорожненными бутылками, красовался стаканами, раскрашенными виномъ, которое мшались съ причудливыми рюмками рейнвейна…»
Эта история о девушке, жившей когда-то на побережье Средиземного моря. История необузданной страсти и странной любви. Переплетение человеческих чувств и сюжета заставляют задуматься над личностью главной героини. Флоренсия стоит перед выбором – мечты или любовь. Это история об обычных человеческих чувствах, таящих в себе столько необычно прекрасного.
«Раз, два, три… chasse en avant!… Скрипка завизжала. Молодой человек лет двадцати шести, среднего роста, худощавый, с большими глазами навыкате цвета потускневшего олова, с светлыми и редкими волосами до плеч, в плисовом сюртучке, в шелковых полосатых чулках и лакированных башмаках, – выставил правую ногу и двинулся вперед, тряхнув плечами…»
«Опрокинутая небесная чаша была не лазурная, даже не синяя, а густо-сиреневая от зноя и от желтизны холмистой равнины, в которую впивались ее края. Края у черты соединения замглились, засерели. Почти в самой середине сиреневого свода стояло солнце. Но оно казалось не светилом, а огненной дырой, через которую прорывались из какого-то невозможного мира пламенные лучи. Лучи падали на землю горячей тяжестью,...
«Инопланетянин Коко повадился к Удалову. Он третий день ночевал на шкафу, таился от Ксении, которая гнала его метлой. Ксении не нравились ящерицы, покрытые розовыми перьями. Вечерело. Косые лучи солнца ласкали подоконник, на котором нежился Коко, кося фиолетовым глазом на Удалова, чинившего спиннинг. Из городского парка доносилось хоровое пение: хор речников готовился к юбилею городской...
Фельетон написан в связи с законопроектом прусского ландтага, направленным на экспроприацию польских земель и на еще большее ущемление гражданских прав поляков в Германии. Решение прусского парламента вызвало протесты мировой общественности. На анкету, которую польский писатель Генрих Сенкевич разослал в разные страны, чтобы выяснить отношение общественности к этому националистическому акту...
«Всем хорошо известно, что под Новый год случаются разные чудеса. Например, те, которых мы давно ждем и на которые надеемся. И те, о которых мы даже и не задумываемся. Последние даже интереснее. Ведь чем неожиданнее подарок, тем он приятнее. И еще под Новый год сбываются самые заветные желания…»
Поводом к фельетону послужила речь царского министра финансов Коковцова, активного проводника политики Столыпина. После, убийства Столыпина (1911 г.) Коковцов занял его место на посту председателя Совета министров.
«Сережка Пролыгин подошел к столу, за которым сидел Олег, отобрал у него сигарету, потом похлопал по плечу и соболезнующе вздохнул: – Такой молодой парнишечка. Олег настороженно покосился на товарища…»
«По широкой мощеной дороге, проложенной еще в незапамятные времена от Нильских переправ к Городу Мертвых, толпа голых рабов с пронзительными воплями тащила огромную каменную глыбу. Человек двадцать натягивали веревочные лямки, дюжина подкладывала катки, и еще столько же орудовало сзади рычагами. Надсмотрщики бегали вокруг и помогали рабам плетьми…»
