«Это был Хуан-Мария-Хозе-Мигуэль-Диац, инсургент и флибустьер. В прошлое восстание испанцы взяли его в плен и приговорили к смерти, но затем, по прихоти чьего-то милосердия, он был помилован. Ему подарили жизнь, то есть привезли на этот остров и посадили в башню. Здесь с него сняли оковы. Они были не нужны: стены были из камня, в окне – толстая железная решетка, за окном – море. Его жизнь состояла в том, что он...
То, что предлагается Вашему вниманию, это не совсем книга стихов. Мне хотелось оставить детям, внукам, друзьям на память книгу, дающую представление, каким был их отец, дедушка, друг по жизни, коллега по работе. Мемуары писать скучно и ещё более скучно читать. Поэтому и родилась идея этого сборника. Что получилось, судите сами.
Раз в год на Земле происходит великое чудо - проливается Мёд жизни, который возвращает саму суть существования живого. Но злодей Фартор стремится присвоить себе этот великий дар. Чтоб помешать ему, рыцари со всего света спешат на борьбу с этим бессмертным прислужником зла.
«В Зимогорской губернии есть уездный город Чубаров – глушь страшная. Тому городу другого имени нет, как Медвежий Угол. Что за дорога туда! Ровная, гладкая – ни горки, ни косогора, ни изволочка, – скатерть скатертью. Места сыроваты, но грунт хрящевик: целое лето ливмя лей, грязи не будет…»
«…Молодая восьмилетняя медведица-мать всю осень раздумывала, как ей выгоднее залечь в берлогу. Опыта у нее было немного: всего года два-три. Очень стесняли дети. Прошлогодний пестун начинал выходить из повиновения, воображал себя взрослым самцом, и, чтобы показать ему настоящее место, приходилось прибегать к затрещинам. А двое маленьких – самочки, – те совсем ничего не понимали, тянулись по привычке к...
«На степной речке Рохле приютился город Бельск. В этом месте она делает несколько крутых излучин, соединенных протоками; все сплетение, если смотреть в ясный летний день с высокого правого берега долины реки, кажется целым бантом из голубых лент…»
«Злодейства крупные и серьезные нередко именуются блестящими и в качестве таковых заносятся на скрижали Истории. Злодейства же малые и шуточные именуются срамными, и не только Историю в заблуждение не вводят, но и от современников не получают похвалы…»
«Помещик Старкун трижды напомнил своим знакомым, что вдовому, старику скучно сидеть одному в имении, занесенном снегом. Мало кто отозвался на его письма. Большинство, помножив в уме деревенскую тишину на отсутствие напитков и развлечений, осталось в тени. Старкун наконец догадался, в чем дело, и, вытребовав из соседней деревни медвежатника Кира, заказал ему медвежью берлогу. На другой же день Кир,...
«…В траве идут двое. Идет старый монашек, согбенный днями. Белеет его холщовый подрясник и скуфья. В тонком сумраке сквозит морщинистое, с голубыми глазами, лицо. Светит на нем неземная нетронутость, небесная тишина. Такая целомудренная нетронутость бывает на лицах старых русских мужиков. Все лесные звуки, свет и молчание как бы запечатлены на лице старого монашка. А с ним медведь. Рука монаха на загривке...
«Взбрело на ум ни с того ни с сего вздорной старухе медвежьего мясца поесть. Пристала она к старику неотвязно: вынь да положь ей медвежьего мяса. «Да откуда я тебе его возьму, – говорит ей старик, – что я, охотник, что ли?..»
Экстремалы – это очень всё серьезно:Кем-то не пройдённое им не по нутру…Что другим «ну, невозможно», – им всё «можно»! —И смеются над содеянным к утру!..Экстремалы – всегда действуют серьезно,Посчитают всё, со всех сторон взглянут…Чтобы не было потом чего-то поздно,Чтоб не ошибиться там и тут.И пойдут к своей победе без сомнения, —Всё проверено до самых мелочей!Словно новых взглядов поколение:Экстремал...
Книга о Войне в жизни врача, жизнь врача как война, жизнь врача на войне. Война не имеет границ, наций, языков, времени года, сословий… Позывной: Одинокий Волк.
«Родная мне дача Сысертского горного округа северной частью вытянутого рукава смыкалась с дачей Ревдинских заводов около горы с необычным названием – “Лабаз”. Мне впервые удалось побывать здесь в самом начале столетия. Году так во втором, в третьем. Случилось это неожиданно и, может быть, поэтому запомнилось крепко…»
«Наступившая после спада общественной активности 60-х годов эпоха реакции наложила свой мрачный отпечаток на сатирические жанры журналистики и, в частности, на фельетон…»
«…снова вспоминаю я невнятные речи стариков Московского полка, приходивших к моему отцу, такому же старому солдату, о том, как просверкал Медный Всадник над мятежной площадью, окутанной дымом картечей. Его видели простые солдатские глаза – может быть, как последнее грозное утешение, как грозное обещание. Ведь Петрово обещание не исполнилось: еще нет непоколебимой России, умиротворившей стихии. Стихия...
Я, честно говоря, хотел посмотреть, в какую сторону мы, так сказать, движемся. Интересно будет лет через тридцать собраться и прикинуть, на сколько же я промахнулся. Книга содержит нецензурную брань.
Поверять «алгеброй гармонию», как известно, дело бесперспективное. Любое искусство всегда скажет о себе ярче и откровенней, если это – действительно Искусство. Всепоглощающее Творчество всегда находит своего читателя, слушателя, зрителя. Возможно, эта книга адресована именно Вам…
«Года два-три тому назад в «Северном вестнике», – журнале, где теперь засел и во всю мочь свищет малюсенький Соловей-разбойник господин Волынский, – была помещена статья В.Соловьёва – «Гроза с востока» Это была хорошая статья, хотя в ней не было ровно ничего приятного для нас…»
«Мария-Антуанетта не могла понять, что значит слово «голоден». Если у людей нет хлеба, думала она, пусть едят булки. Она могла бы пойти дальше и предложить тем, у кого нет булок, есть пирожное. Нечто подобное творится в голове немецкого барона из русской Государственной думы – депутата Фалькерзама. Он положительно не понимает, что значит слово «земельная нужда». Никакой земельной нужды нет и быть не может…»
Что такое Новый год? Разве это не условность? В этом письме, натуралист-любитель Николай Ложкин рекомендует закрыть радио, телевидение и печать, и положить, таким образом, конец распространению суеверий.
