Брошюра представляет собой сборник разноплановых статей с общим духовно-назидательным характером. При детальном рассмотрении видно, что автор статей один, так как прослеживается сходство стиля. Однако имя автора неизвестно. Невольно хочется склонить голову пред талантом, данным Господом этому человеку. Когда батюшка задавал мне вопросы по физике, меня не покидало ощущение того, что если бы на моем...
Производитель:
Сибирская благозвонница
Дата выхода: июль 2010
«Хорошо сказано об одной немецкой книге: «er lasst sich nicht lesen» – она не позволяет себя прочесть. Есть тайны, которые не позволяют себя рассказывать. Каждую ночь люди умирают в своих постелях, стискивая руки духовников и жалобно глядя им в глаза, – умирают с отчаянием в сердце и конвульсиями в глотке, из-за чудовищных тайн, которые не разрешают, чтобы их открыли. Время от времени, увы, совесть человеческая...
«Фаина Абрамовна, директор школы не по судьбе, а по всему своему естеству, долго не принимала странного сидящего под дверью юношу. Дело в том, что Фаина Абрамовна ненавидела всякую непредсказуемость. Будь то нападение Германии в сорок первом или еврейское беспокойство в конце сороковых, смерть Сталина в пятьдесят третьем, а также – что за фокусы? – разделение при Хрущеве обкомов на промышленные и...
«В темноте всегда лучше думается. В темноте мысли становятся легкими и светлыми. Так говорил старик Абд-ал-Хакам, и – Аллах свидетель! – он был прав. Только не в этот раз. Да, мысли могли быть легкими, они роились в голове подобно мухам, сталкивались друг с другом, исчезали и снова вырывались вперед, и вопили, вопили, в страхе, ужасе. Светлыми их нельзя было назвать…»
«… В часы усталости духа, – когда память оживляет тени прошлого и от них на сердце веет холодом, когда мысль, как бесстрастное солнце осени, освещает грозный хаос настоящего и зловеще кружится над хаосом дня, бессильная подняться выше, лететь вперед, – в тяжелые часы усталости духа я вызываю пред собой величественный образ Человека…».
«Рубцов – это я. Илья Ильич. Двадцать четыре года от роду. Румян, весел, подвижен. Товарищи называют меня Чижиком. Товарищи – это Пронин Иван и Дашкевич Казимир, он же Казя. Пронин похож на меня, он так же молод, весел и подвижен. А Дашкевич даже на самого себя не всегда бывает похож. Он как весенняя погода: то дождь, то снег, то солнышко, то тучи, то тепло, то холодно – всего понемножку. Казя – высокий,...
Ночь. Улица. Фонарь. Аптека… Нет, не то. Вечер. Переулок. Свет, льющийся из открытой двери японского ресторана на кучу продуктовых отходов. Глубоко несчастный одинокий некто находит в этой куче нечто, вмиг сделавшее его счастливым. А дальше, дальше всё, как у всех, короткий любовный роман и трагикомичная развязка.
Человек Никто знает: за ним следит его двойник. Он преследует его в зеркалах, окнах машин, лужах и даже ложках. Куда бы он не взглянул, ему везде мерещится чужое лицо, так похожее на его собственное. Он пытается вывести двойника на чистую воду и доказать самому себе, что его страшные фантазии – реальность.
«Как это случилось в первый раз, Иван Иванович даже не может дать себе отчёта. Это произошло вечером, в полумраке кабинета. Дрожали красные, синие, жёлтые пятна, которые бросал разноцветный фонарик. Молодой человек сидел перед Иваном Ивановичем, наклонившись, с жадно раскрытыми глазами, засматривая ему в глубину очей, казалось, страдал и млел и только иногда шептал: – Дальше… дальше…»
«Тихий, прозрачный вечер примирял Настю с жизнью. Галдели бестолковые грачи, облачка в низком небе играли в салки, и воздух был такой пушистый и сладкий, хоть продавай его вразвес, словно торт в хорошей кофейне…»
«Его звали Ян Тайли, и он был человеком, который убил за улыбку. Во всяком случае, он сам так себя называл, и никто не расспрашивал, почему – некоторые считали его сумасшедшим, а остальным было недосуг. Мало ли, что он имеет в виду – многие ведь говорят, что способны убить за улыбку. Любимой, матери или ребёнка. Только вот одно дело – быть способным, а убивать – совсем другое…»
Доктор наук профессор Зверев уверяет, что не верит в успехи парапсихологии. Он говорит, что доверяет только тому, что может исследовать и объяснить… Молодая колдунья решила поколебать его веру во всесилие науки, но это оказалось не так просто…
«Из всех ножей мира самый несуразный и уродливый – нож для снятия кожи. Для снятия кожи с живых существ. Он напоминает большой широкий скребок, один конец которого плавно изогнут снизу вверх, а на другом конце – короткая деревянная ручка…»
«… и когда наступила сто двадцать седьмая ночь, Шахеразада сказала: – Вот что случилось, султан, – один аллах султан! – когда-то в городе Дамаске. В Дамаске жил купец, по имени Гассан. Он был и богат, и умен, и честен, – что случается нечасто. И Гассана знал весь город. Он был молод, но уже вдовец…»
Поводом к написанию фельетона явилось напечатанное 16 января 1908 г. в «Одесском обозрении» сообщение под заголовком «Жив, курилка». В нем говорилось о том, что известный авантюрист и спекулянт Лидваль, изобличенный незадолго до этого вместе с товарищем министра внутренних дел Гурко в крупных мошеннических комбинациях, снова вынырнул на Ирбитской ярмарке.
Последняя часть трилогии («Чужие окна», «Последняя фотография», «Человек в черном котелке»). Может ли маленькая девочка противостоять силам зла? Способен ли ребенок благодаря своему таланту и любви создать могущественное оружие против самой смерти?
«Десять лет человеческой жизни – оглянуться назад на десятилетие – все это было вчера: все помнится до мелочей, до морщинки у глаз, до запаха в комнате. Но в каждые десять лет уходит с земли из жизни – одна пятая всех живущих на земле людей, десятки миллионов людей идут гнить в землю, кормить червей; впрочем, в эти же каждые десять лет и приходят в жизнь миллионы людей…»
«На самом краю села Мироносицкого, в сарае старосты Прокофия, расположились на ночлег запоздавшие охотники. Их было только двое: ветеринарный врач Иван Иваныч и учитель гимназии Буркин. У Ивана Иваныча была довольно странная, двойная фамилия – Чимша-Гималайский, которая совсем не шла ему, и его во всей губернии звали просто по имени и отчеству; он жил около города на конском заводе и приехал теперь на...
«Шах Дали-Аббас любил благородные и возвышающие душу забавы. Любил карабкаться по неприступным отвесным скалам, подбираясь к турам, чутким и пугливым. Любил, распластавшись с лошадью в воздухе, перелетать через пропасти, несясь за горными козами. Любил, прислонившись спиной к дереву, затая дыхание, ждать, как из густого кустарника с ревом, поднявшись на задние лапы, вылезет огромный черный медведь,...
«В только что вышедшем альманахе (К-во «Шиповник», книга первая) – лишь две вещи заслуживают серьезного внимания: «Лесная топь» Сергеева-Ценского и драма Леонида Андреева «Жизнь Человека». Остальное, несмотря на «имена», – вяло, серо, ни хорошо, ни худо, – просто не характерно для авторов…»
Честертон был не только автором серии великолепных детективов, главный герой которых – католический священник отец Браун, но и прекрасным эссеистом. В своих великолепных эссе Честертон непостижимым образом перескакивает с предмета на предмет, сочетая легкость с мудростью.
Производитель:
Астрель/АСТ
Дата выхода: ноябрь 2010
Книга о нас с вами. Человек в быстро изменяющемся мире – главный герой семидесяти восьми рассказов, собранных под одной обложкой. Повесть, рассказы, полные трагизма и трагикомизма истории ждут вашего внимания. Рекомендуется для чтения тем, кто хочет стать человеком, кто считает себя таковым и даже тем, кто утратил надежду остаться оным.
«Искусство, как объект изучения, – химера, в этом пора чистосердечно признаться. Если в науках опытных, при неизменности в чередованиях причин и следствий, мы в детском самообольщении можем думать иногда, что имеем дело с „сущностью“ явлений, когда лишь приводим в ясность собственные о них представления, то о какой же „сущности“ может быть речь там, где сила и смысл явлений измеряются степенью...
"Краковец проснулся от холода в большой дубовой кровати и долго таращился на мозаику из ценных пород дерева, покрывавшую стены гостиничного номера. Номер был люкс, для самого высокого начальства (редко теперь здесь бывавшего), как, впрочем, и вся эта гостиница в сибирском городке Стрешневске, где зима уже наступила, не считаясь с тем, что на дворе только начало осени, а отопление еще, естественно, не...
