«Странная эта история началась с того, что в кабинете следователя Зайцева появилась пожилая женщина с хозяйственной сумкой и раскрытым зонтиком. – Ну и дождь, – сказала она вместо приветствия и, поставив зонтик в угол, прошла к столу, оставляя на полу мокрые рубчатые следы. – Слушаю вас, – сказал Зайцев, хмуро глядя на женщину…»
Очередной мир, где в силу торжества магии невозможен технический прогресс. Человечество разделено, великими Духами создан «человек идеальный», существо получившее название артэон. Возникнув, не сразу, но со временем разумные физически совершенные артэоны воздвигли великую цивилизацию, оставив человечеству удел второсортных угнетенных дикарей. Но грядет кровавая буря, должная артэонов локально...
Можно ли растворить пережитое в проходящем дне так, чтобы оно навсегда задержалось в прошедшем времени? Как жить дальше, переживая и выискивая заново то, что не получилось понять и принять в уже случившемся? Герой повести «Точка отсчета» не задается этими вопросами. Он просто научился жить между прошлым и настоящим. Вот только надолго ли?
Для этой книги Игорь Иртеньев отобрал стихи, который он сам считает лучшими из написанного за три последних года. Это, если угодно, его юбилейный творческий отчет перед читателем. Отчет не слишком длинный, но зато очень смешной. А местами очень грустный. А некоторыми местами просто трагичный, потому что Иртеньев, как всякий большой поэт, понимает больше, чем видит, а чувствует еще больше, чем понимает.
«Что может быть отвратительнее парижского воскресенья! От реки дует. Дует, может быть, и в будний день, но тогда это не так заметно. В будний день Татьяна Николаевна бежит на службу или со службы, спешит, торопится – до погоды ли ей. А сегодня, в воскресенье, когда она на улице, так сказать, для собственного удовольствия, эта отвратительная погода раздражает и злит…»
Что делать молодым юристу и психологу, которым сложно найти работу? Конечно, открыть салон чёрной магии! Лгать нехорошо, но разве они обманывают людей больше, чем стандартное рекламное объявление?
«– Ну-с, теперь миссис Би, – живо произнес сэр Генри Клиттеринг. Миссис Бантри, хозяйка дома, взглянула на него с холодным укором: – Я вам уже говорила, пожалуйста, не называйте меня миссис Би. Это неуважительно. – Тогда Шехерезада…»
«Ах, это старая история и, надо сказать, довольно скучная история. Конечно, читателям незаметно. Читатель спокойно, как верблюд, переваривает в желудке пасхальный окорок или рождественского гуся и, для перехода от бодрствования к сладкому сну, читает сверху донизу свою привычную газету до тех пор, пока дрема не заведет ему глаз. Ему легко…»
«Это не при нашем заводе было, а на Сысертской половине. И не вовсе в давних годах. Мои-то старики уж в подлетках в заводе бегали. Кто на шаровке, кто на подсыпке, а то в слесарке либо в кузне. Ну, мало ли куда малолетков при крепости загоняли. Тогда этот разговор про травяную западенку и прошел. Так, сказывают, дело-то было…»
«Трагедия творчества или трагедия русского творчества? Всякое ли художественное творчество есть религиозная трагедия или русское творчество, в своем высочайшем и вполне созревшем напряжении, становится трагедией чисто религиозной? Муза, – любимая женщина, становится Матерью-Родиной, как стала она Родиной для Достоевского, для Гоголя, для Толстого. Но тут… я останавливаюсь: какой неожиданный ответ,...
«– Я должен пожаловаться, – с улыбкой произнес сэр Генри Клиттеринг. Он оглядел собравшихся. Полковник Бантри нахмурился, как провинившийся на параде солдат. Его жена украдкой рассматривала каталог цветных луковиц, доставленный с последней почтой. Доктор Ллойд с нескрываемым восхищением смотрел на молодую, красивую актрису Джейн Хелльер. А та сосредоточенно разглядывала свои покрытые розовым лаком...
«… Меня часто спрашивают: – Простодушный! Почему вы торчите в Константинополе? Почему не уезжаете в Париж? – Боюсь, – робко шепчу я. – Вот чудак… Чего ж вы боитесь? – Я писатель… И потому боюсь оторваться от родной территории, боюсь потерять связь с родным языком. …»
«В полной темноте комнаты чиркнула спичка. Свет бросился от стены к стене, ударился в мрак ночных окон и разостлал тени под неуклюжей старинной мебелью. Человек, спавший на диване, но разбуженный теперь среди ночи нетерпеливым толчком вошедшего, сел, оглаживая рукой заспанное лицо. Остаток сна боролся в нем с внезапной тревогой. Через мгновение он, вскочив на ноги, босиком, в нижнем белье, стоял перед...
«Публика, вероятно, немало удивлялась тому, что ей ничего не известно об участи пассажиров “Короско”. В наше время универсальных корреспондентов и гласности кажется положительно невероятным, чтобы такого рода происшествие, имевшее международный интерес, осталось без отклика в печати. Очевидно, на то были весьма серьезные основания, как интимного, так и политического характера. Самые факты, конечно,...
«В 428 г. до р. Хр. на афинскую сцену был поставлен второй «Ипполит» Еврипида. Это была одна из тех увенчанных, но чисто аттических пьес, эстетическое влияние которых не перешло за грань античного мира. Драмой значения всемирно-исторического пришлось стать первому, не дошедшему до нас «Ипполиту», через вдохновленного им Сенеку…»
«Очерки, силуэты, берега беспрерывно возникают и теряются, – вплетаясь своей тенью и своим светом, своей ниткой в общую ткань движущейся с нами картины. Этот мимо идущий мир, это проходящее, все идет я все не проходит – а остается чем-то всегдашним. Мимо идет, видно, вечное – оттого оно и не проходит. Оно так и отражается в человеке. В отвлеченной мысли – нормы и законы; в жизни – мерцание едва уловимых...
После ночной бури в пустыне из всех членов экспедиции в живых остаются только трое – двое мужчин и женщина. Вокруг на сотни километров – лишь безжизненные пески, а вездеход сломан. Нет ни воды, ни надежды на спасение, но есть любовь и ненависть, да еще инстинкт выживания …В оформлении обложки использован рисунок с сайта pixabay по лицензии CC0.
Архиепископ Никон (Рождественский) (Николай Иванович Рождественский; 1851–1919) – один из ярчайших представителей Русской Церкви начала XX века, духовный писатель, богослов, издатель… Дневниковые записи владыки пронизаны великой скорбью и сокрушением о тяжелом положении страны и народа в страшные предреволюционные времена. Святитель Николай Японский так оценивает публикацию его дневников: «Они точно...
Производитель:
Сибирская благозвонница
Дата выхода: октябрь 2016
