«Царило тяжелое молчание… Все чего-то робели… Словно ужас витал в этой теплой, ярко освещенной солнышком, богатой лавке… Мальчик, приставленный к двери, позабыл про вечную встречу покупателей и, испуганно расширив зрачки глаз, глядел на грозное чудище…»
«…У подножья базальтовой горы, в саду, где мало цветов, но много фруктовых деревьев, в зелени прячутся четыре двухэтажных домика, с балкончиками, навесами, перильцами, номерками над каждой дверью, с рукописными наставлениями, как обращаться с мебелью, в какие часы требовать кипятку и когда вносить плату. Днем в саду тихо – все на пляже, только посапывает в плетеном кресле под корявой грушей разбитый...
Стихи недавние, в основном, стёб над этим миром. Подборка из «давних» – тех, что помогли жить и реализоваться во всем, где хотел. Вы можете со мной спорить, но я всё равно с вами соглашусь…
«Под самое Рождество мы ехали на юг и, сидя в вагоне, рассуждали о тех современных вопросах, которые дают много материала для разговора и в то же время требуют скорого решения. Говорили о слабости русских характеров, о недостатке твердости в некоторых органах власти, о классицизме и о евреях. Более всего прилагали забот к тому, чтобы усилить власть и вывести в расход евреев, если невозможно их исправить и...
«Был конец сентября. Бархатный сезон. В Москве вовсю колотила дождями промозглая осень. А здесь, на солнечном Крите, плюс двадцать пять, море, горы, лохматые пальмы, оливковые рощи – вожделенный праздник долгожданного отпуска…»
Производитель:
Центрполиграф
Дата выхода: январь 2010
«Я натянутая до кровинки струна» – это признание выражает как внутренний мир поэта, так и его отношение к внешнему миру. Пугающе честная и откровенная лирика притягивает к себе магнитом, завораживает, заставляет о многом задуматься и не отпускает даже тогда, когда закрыта последняя страница, прочитана последняя строка поэтического сборника.
В этом сборнике я хочу представить стихотворения, которые наполнены переживаниями. В стихотворениях раскрываются самые сокровенные чувства человека, которые он переживает, когда пытается понять слово «любовь».
Стихи и новеллы о любви.«Не привязывайся. Будь готов потерять всё ежесекундно.Будь готов простить,попрощаться,забытьи завыть.Не привыкай. Твоя жизнь может стать скудной.Может внезапно взять и остыть.Будь готов в любой момент отпускать.И привычку,и город,и человека.Не влипать, не держать, не врастать,Всё вокруг – лишь подобие ветра».
Первый сборник стихов Моник Ти. Включает самые ранние, как «Подарок», «Мертвый взгляд», «Церковь», написанные в 2015 г., а также самые последние 2020 г. Основная тематика о любви, но и не только.
«По большой дороге ехал обоз; темнело; до деревни оставалось не более двух верст. В поле крутилась сильная метель; ветер рвал с возов рогожи и веретья; лошади ныряли в ухабах, под полозьями сердито ревел снег. На переднем возу закутанный лакей, чтобы согреться, пел песни, то и дело переменяя их…»
««Суть установки заключается в возможности прослеживать возрастные изменения как в прошлое, так и в будущее. Допустим, перед нами фотография старика, снятая где-то в Сибири в восьмидесятых годах прошлого века. Есть предположение, что это фотография известного писателя, поздних портретов которого не сохранилось…»
«В конце 1857 года, с получением в Санкт-Петербурге известия об открытии на западном берегу Японского моря заливов Владимира и Ольги, решено было открыть сообщение с этими местностями от Амура по реке Уссури, которой верховья должно было предполагать по близости моря, а именно невдалеке от той его части, где, по наблюдениям на пароходе «Америка», лежит Владимирский порт…»
«Осенние дни. Тихо и грустно. Еще стоят кое-где в просторе бурых пустых полей, как забытые маленькие шеренги крестцов нового хлеба. Золотятся по вечерам в косом солнце. Тихи и мягки проселочные дороги. Курятся золотой пылью за неслышной телегой. Тихи и осенние рощи в позолоте, мягки и теплы, строги и холодны за ними, на дальнем взгорье, сумрачные боры. И так покойно смотрит за ним вдаль, чистая-чистая, как...
Почти все стихи этого сборника продолжают поэтическую традицию, корни которой несложно отыскать на просторах древней Руси. Скоморохи, баюны, люди веселые разносили слово по миру, по белу свету. Я просто стараюсь двигаться по их тропам, хотя дорожки эти уже порядком заросли бурьяном и чертополохом, но это не беда, пока слово живо, пока ветер поэзии носит его степями и лесами, селами и городами, будем живы и мы.
«Так бывает: воет собака, воет всю ночь, тоскливо, заливисто. – Чья такая? Выйдут, посмотрят. Свои собаки все по местам и всегда в такую ночь притихшие, куда-нибудь подальше забились. Видно, что боятся…»
2210 год. Джонатан Жарре работает в одной из крупнейших корпораций земли. В связи с секретностью тех данных, с которыми ему приходится иметь дело, перед уходом с работы значительную часть его памяти стирают.… Но однажды Джонатана начинают мучить странные кошмарные сны, от которых он никак не может избавиться…
«Весь округ Белых-Ключей был взволнован дерзостью совершенного преступления. Даже на таких бойких промыслах, где «не без греха», то есть ежегодно совершались убийства, настоящий случай произвел особенное впечатление. Убили среди белого дня нового приискового поверенного компании наследников Апрелева. Положим, убили в лесу, но вся обстановка преступления говорила об отчаянной смелости разбойников. По...
25 век. Люди живут на Марсе. Они ничего не знают о Земле. Кто-то намеренно скрывает эту информацию от марсиан. Только четырем подросткам удается узнать эту тайну, которая подвергнет их серьезной опасности.
«Война кончена. Германский империализм разбит и должен будет понести тяжкое наказание за свою жадность; измученный войною, истощённый голодом пролетариат Германии дорого заплатит победителям за то, что подчинялся политике своих командующих классов…»
«Мой помощник Трач подъехал ко мне с таким выражением лица, что я невольно вздрогнул. – Что с вами? – спросил его я. – Уж не прорвались ли геймановцы через Тубский перевал? – Хуже, – ответил он, вытирая ладонью мокрый лоб. – Мы разоружаемся. – Что вы городите, – улыбнулся я. – Кто и кого разоружает?..»
«Один из тех зимних мокрых дней, ледяных и темных, когда кажется, что нет на свете города отвратительнее Москвы. И уже вечереет. Иду вверх по Большой Никитской и вижу: впереди, возле старого двухэтажного дома, кучками чернеет на тротуаре и на мостовой народ. Что такое?..»
«Аверкий слег, разговевшись на Петров день. Молодые работники умылись с мылом, причесались, надели сапоги, новые ситцевые рубахи. Аверкий, чувствуя слабость, равнодушие, не сходил перед праздником ко двору, не сменил рубаху; что до остального наряда, то был он у него один – и в будни и в праздник. Молодые работники ели не в меру много и весь обед хохотали, говорили такое, что стряпуха с притворным...
