Книга познакомит читателя с тайной непорочного зачатия, поведает о причине пришествия Христа, смысле христианства и даст представление об искусственном моделировании души человека. Она также ответит на вопросы о том, почему Земля круглая, как влияют наши шумы на живой мир, почему нужно снижать численность населения в городах и чем грозит нам всем гибель обычных бактерий.
«– Ну и как тебя называть после этого? – Айдар с укоризной посмотрел на кота. Кошак только что сделал лужу в углу кухни и теперь терся у ног хозяина, вымурлыкивая прощение. Айдар вздохнул и продолжил драить ершиком бутылку из-под кефира. Ладно, пока что амнистия, котосапиенс. Потому как мать на работе и не видела сего безобразия…»
«…Дети на оживших мертвяков не могут смотреть с таким восторгом. И прижиматься к ним – тоже не могут. Я как-то видел такую встречу на самом деле, без камер, софитов и режиссера со сценаристом. Идиоты-родители не предупредили детей о внезапном возвращении деда. Не успели или сами были в шоке – тогда еще мертвяки возвращались не часто… Я знаю, что их так не принято называть. А как? Некроамериканами?…»
Великолепная пейзажная лирика, проникновенно-чувственная любовная лирика, остросоциальная гражданская лирика, бытовая ироническая проза – всё это ждёт вас, дорогие читатели, на страницах нашего нового сборника.
«Наступили тридцатые годы XX столетия. Великая перманентная революция все еще продолжалась. Русский буржуазиат приближался к полному вымиранию, побуждаемый к этому голодом, неумеренными расстрелами, а также массовыми перекочевками буржуев на советские пастбища. Живой, неподдельный буржуй стал такой же редкостью, как некогда беловежский зубр. Исчезновение этой ценной породы не шутя встревожило...
Она очень горька, правда об армии и войне. Цикл «Щенки и псы войны» – о солдатах и офицерах, которые видели всю мерзость, кровь и грязь второй чеченской войны. Они прошли сквозь этот кромешный ад, проявив настоящие мужество, стойкость, преданность, отдав сердца и взамен не требуя наград. И каждый из них мечтал вернуться живым и верил, что его ждет семья, любимая девушка, Родина… По мотивам некоторых...
Нет смысла бояться зомби. Они медленные, неповоротливые, предсказуемые. А вот оставшиеся люди, вот это та еще проблема. В мире, который решил выплюнуть полусгнившее человечество в мусорное ведро, не так-то просто выжить. А жить и вовсе кажется безумием.
Фельетон написан в связи с торжествами в марте – мае 1909 г., посвященными 100-летию со дня рождения Н. В. Гоголя. Главную роль в организации и проведении торжеств играли либерально-буржуазные деятели и декаденты (Д. Мережковский, Ю. Айхенвальд, В. Саводник и др.), которые в юбилейных речах и статьях опошляли и извращали наследие Гоголя, толковали его произведения в религиозно-мистическом духе, провозглашая...
«… Старик махнул рукой: – Эва что придумает. В чужом доме жить. А свой на что? – Там теперь никто не живет… – Как «никто»? А я… А баба моя… Сын мой, Андрей Анастасьич. Эка ты глупая девка-то. – Старик привлек к себе девочку и подолом рубахи вытер ей мокрый нос. Она прижалась к Анастасу. Он гладил ее всклокоченные волосы и как мог успокаивал. – И совсем не глупая. И совсем не глупая, – всхлипывая, говорила...
Откройте эту книгу, чтобы оказаться в «Идеальном мире», увидеть «Кристалл мироздания», послушать «Звёздное безмолвие», найти пустующее «Святое место», поплавать на «Мелководье чувств», очертить «Контуры свободы» и по «Мосту из строчек» вернуться на землю. Здесь можно ощутить «Касание ресниц», услышать «Осенний концерт», взлететь на «Крыльях танго» и даже «Кричать от счастья». А можно просто «Выпить...
«Весной 1878 года проживал в Москве, в небольшом деревянном домике на Шаболовке, молодой человек, лет двадцати пяти, по имени Яков Аратов. С ним проживала его тетка, старая девица, лет пятидесяти с лишком, сестра его отца, Платонида Ивановна. Она заведовала его хозяйством и вела его расходы, на что Аратов совершенно не был способен. Других родных у него не было. Несколько лет тому назад отец его, небогатый...
«27 апреля в своем доме в Вествуде, Калифорния, от рака печени умер Карлос Кастанеда. Считается, что ему было 72 года. Никакого погребального ритуала не проводилось, его кремированные останки были увезены в Мексику. Главным в книгах Карлоса Кастанеды, конечно, является не антропологический материал, не его «энергетическая модель вселенной» и не его рецепты употребления растительных психоделиков…»
Не все выпускники школы разошлись по домам после встречи со своим бывшим классным руководителем и учителем литературы. Зачем остался один из них с ним наедине?
У каждого творца, независимо от сферы его таланта, рано или поздно возникает искушение: создать нечто эдакое «для вечности». Как будто только в этом и есть цель творчества. Как будто только в том и смысл жизни, чтобы о тебе всегда хоть кто-нибудь да помнил… Его можно давить в себе, это желание, не позволять ему разрастаться и овладеть собой, но не стоит забывать, о том, что оно всегда с нами, даже если...
«Гонимые нищетою, жители городов бежали в поля, поля обращались в селы, селы в города, а города нечувствительно раздвигали свои границы; тщетно человек употреблял все знания, приобретенные потовыми трудами веков, тщетно к ухищрениям искусства присоединял ту могущественную деятельность, которую порождает роковая необходимость, — давно уже аравийские песчаные степи обратились в плодоносные пажити;...
«…В рассказе «Последнее средство» Успенский исторически правдиво показывает тяжелое положение русской деревни середины 80-х годов, создавшееся как следствие «половинчатости» пресловутой реформы 1861 года. Недостаточность земельных наделов, отсутствие сенокоса, леса, пастбищ заставляли крестьян обращаться за арендой на кабальных условиях к помещикам и кулакам типа Ивана Мироныча. Правительство...
История о судьбе двух братьев, живущих в постапокалиптическом мире. Обстоятельства складываются таким образом, что они вынужденно втягиваются в круговорот удивительных событий, в числе которых надвигающаяся мировая война между пятью новыми расами, населяющими этот мир.
«Всякий в Управлении расследований знал: если уж Рампл, деловито стуча когтями и привычно принюхиваясь, шествует по коридору третьего этажа в главном здании, стало быть, дело серьезное. Где-то случился прокол. По пустякам начальство беспокоило кого угодно, только не сыщика-киноида…»
«В избушке, где я ночевал, на столе горела еще простая керосиновая лампочка, примешивая к сумеркам комнаты свой убогий желтоватый свет. Комната была довольно чистая, деревянные перегородки, отделявшие спальню, были оклеены газетной бумагой. В переднем углу, около божницы, густо пестрели картинки из иллюстраций, – главным образом портреты генералов. Один из них был Муравьев-Амурский, большой и в регалиях,...
