Полное название первой из рецензируемых Салтыковым книг: «Записки Е. А. Хвостовой, рожденной Сушковой, 1812–1841. Материалы для биографии М. Ю. Лермонтова. Издание второе с значительными против первого издания, напечатанного в «Вестнике Европы» 1869 г., дополнениями и приложениями». Салтыков в своей рецензии подчеркнул «досадную неадекватность рассказов Сушковой-Хвостовой тем представлениям о поэте, которые...
«…Мы жили – мама, няня, я и старый, ленивый кот Мишка – в нашей маленькой квартирке. Мама целый день проводила на службе, няня возилась на кухне, а я с Мишкой сидела на широком подоконнике гостиной, играя с моей куклой Лили или читая книжку. С четырех часов дня я уже начинала поджидать маму со службы. Она приходила всегда к пяти часам усталая, но довольная тем, что видит свою маленькую Катю…»
Княгиня Екатерина Романовна Дашкова (1744–1810) – русский литературный деятель, директор Петербургской АН (1783–1796), принадлежит к числу выдающихся личностей России второй половины XVIII в. Активно участвовала в государственном перевороте 1762 г., приведшем на престол Екатерину II, однако влияние ее в придворных кругах не было прочным. С 1769 г. Дашкова более 10 лет провела за границей, где встречалась с видными...
Невыдуманные истории о трудовых буднях милиционеров, стоявших в 70-е годы прошлого века на страже порядка в российской глубинке, смешные и грустные, записанные мною со слов отца и художественно обработанные.
Вампир – «неживой» по определению, не боится смерти: потеряв физическое тело, переселяется в другое. Смерти боится человек и всячески старается оградить и направить вампира в своем теле на бережное, спокойное и долгое существование. Соглашается «лизать зады» вышестоящим, «толкаться локтями» с равными, «ходить по головам» подчиненных.
Можно открыть любую страницу, коснутся взглядом любого стихотворения, и оно зазвенит в вас колокольчиками-чувственности, заиграет в вас маслом, акварелью, гуашью, акрилом, медовыми оттенками; заштормит в вас двенадцатибальностью смысла, разрежет скалы безразличия морскими волнами искренности. Откройте, коснитесь и плывите в мир фантазии, переплетенной с реальностью… Ощущайте, парите, живите!
Это могло случиться с каждым. Николас – главный герой, который пытается встать с колен после своей утраты. Жизнь преподносит ему шанс снова стать счастливым. Если бы не его лучший друг, он бы так и остался в одиночестве, отстранившись от белого света, гнить в своей затхлой квартирке.
В повести «Запорожец» Нарежный обратился к прошлому родной Украины, создал своеобразный очерк жизни Запорожской Сечи, используя при этом фольклорно-этнографический материал, народные рассказы и предания. Однако писатель не стремился к исторической достоверности изображаемых им событий, привлекаемый материал служит лишь фоном для развития приключенческого сюжета в духе европейских приключенческих...
Русский сказочник Павел Петрович Бажов (1879–1950) родился и вырос на Урале. Из года в год летом колесил он по родным местам, и в Уральском краю едва ли найдется уголок, где бы ни побывал этот добытчик устного речевого золота и искатель самородных сказаний. Везде-то он с интересными людьми знался, про жизнь слушал и во все вникал. День и ночь работал сказочник. И на белых листах распускались неувядаемые каменные...
На поверхности Луны обнаружен артефакт. Разгадать его тайну отправлена миссия «Пандора» в составе двух астронавтов и двух роботов с искусственным интеллектом.
Проза мастера «уральской мистической магии» Елены Соловьевой, критика на Владимира Коваленко в рубрике «Мясник из Макондо» под авторством Виктора Дробека, «Критика кино» от Тихона Корнева, постоянная рубрика «БиХ» от Льва Колбачева, артбук художника Тим Фей и подборка его работ. Книга содержит нецензурную брань.
Запрещённая реальность – первая книга молодого автора Антония Волхонцева. За пять лет своего творчества им было совершено немало удивительных поэтических и прозаических открытий. Его откровения могут научить читателей мыслить образами, мыслить стихами, мыслить, не позволяя творческому процессу прерываться…
Журналист Семен должен написать новую книгу, но он никогда бы не мог подумать, с чем придется столкнуться на этом, казалось бы, давно проторенном пути.«В глазах Кати помутилось. Лицо деда превратилось в мутное коричневое пятно.– Отринь заботы земные и чувства мирские, стань мне послушна и покорна воле Трехглава, и сестер его дев болотных! – нараспев гнусавил дед, закатив глаза так, что виднелись только...
«Разложив на столе множество фотографий, Ксенофонтов медленно и отрешенно переводил взгляд с восторженного девичьего лица на угрюмую физиономию смуглого детины, останавливался на умиленно сложенных губках пожилой женщины, потом его чем-то привлекал мужчина в годах, добродушный и усталый. Все это были женихи и невесты, которые обратились в газету с просьбой найти им спутника жизни. А Ксенофонтов, пройдя...
«– Козочка, пора вставать. – Он пощекотал ей ухо. Инночка перевернулась на спину и открыла глаза. Андрей уже был одет, и легкая ослепительно белая сорочка подчеркивала его мускулистый торс…»
Читай! Если ты ребенок, не читай! Запрещено для детей. Толстый литературный электрожурнал. Голландская проза, расстрел из говномета графомана, вкусный рецепт.
Он потерял большой кусок памяти и забыл о самом важном. Во время прогулки по лесу он попадает в странное место и встречается с чудовищем, которое требует с него дань. Герою приходится выбирать между своей жизнью и жизнью близких. Каков будет его ответ в назначенный срок?
«…Поезд подходил к станции Бологое. В третьем классе, по обыкновению, было душно, тесно и накурено. Пассажиры, успевшие перезнакомиться между собой, вели нескончаемую беседу. Около самого выхода из вагона в дружной оживленной кучке сидели: белокровная болезненная женщина в нанковой рыжей коротайке и черном платочке, с ребенком на руках: плотный краснощекий мужичина в поддевке и ватном суконном...
«За стенами солдатского клуба на пыльной голой земле сидел сдуревший от жары июль. По палаткам безмолвно бродила дизентерия, хватая бойцов за истончившиеся кишки и высасывая из них кровь. Мухи радостно пели и путались в ее грязных волосах. Хилый саженец-госпиталь только-только начал пускать побеги инфекционных отделений…»
«В воротах громадного серого дома на Коломенской стоял дворник и скучающими глазами смотрел вдоль улицы. Мимо него сновала толпа, тащились ломовики с грузами на громадных санях, кое-где стояли легковые извозчики, поджидая седоков, и тоже скучали… На улице было сыро; белыми хлопьями падал с сумрачного неба мокрый снег, дул ветер, холодный, пронизывающий…»
