Мир погиб, и я совершенно не знаю, что мне с этим делать. Я одна, и этот путь по руинам бесконечен. Но с другой стороны все может и измениться, и, быть может, счастье окажется в чем-то ином? В чем-то совершенно нематериальном?
Ник Мэрион был осужден на 25 лет за то, чего не совершал. Он начал писать свой дневник. В тюрьме происходят странные вещи, и он понял, что стал подопытным кроликом.
«Уехали они, уехали друзья души моей в одиннадцать часов поутру… Я вслед за отдаляющеюся каретою устремлял падающие против воли моей к земле взоры. Быстро вертящиеся колеса тащили меня своим вихрем вслед за собою, – для чего, для чего я с ними не поехал?..»
«Уехали. Счастливого пути, ветер в паруса, не забудьте куру в дорогу и т. д. и т. п… Мр-руф-ф, свалили – и ладно! Дома всё как всегда: сосиски в холодильнике, молоко там же, сметана (с просроченной датой годности…, зато целая банка) – короче, жируй, котик, наслаждайся жизнью! Пять дней относительной свободы, и не кипешуй…»
Производитель:
Альфа-книга
Дата выхода: август 2008
«Берусь за свои „Мемуары“, побуждаемая не чувством голода, как это делают старая кокотка, генерал в отставке либо бывший министр империи; к числу подобных лиц я не принадлежу. Я всего лишь обыкновенная мебель. Не могу похвастаться своим происхождением, но, подобно любому солдату Бонапарта, носившему маршальский жезл в своем патронташе, я могла бы услугою государству снискать свой „жезл славы“ и...
«Он все лето совершает один и тот же очень короткий рейс от Киева до… «Трухашки» и обратно. Надо отдать ему справедливость: он обладает недюжинными навигаторскими способностями, потому что ухитряется даже на таком микроскопическом расстоянии устроить изредка маленькое «столкновеньице» с конкурентным пароходом или какую-нибудь иную «катастрофочку» увеселительного характера…»
В этом поэтическом сборнике Марины Бойковой-Гальяни собраны стихотворения разных лет. Несмотря на обилие тем: здесь и религиозные, и философские, и мистические произведения – их объединяет одно – магическое чувство любви.
В повседневной жизни за внешне простыми событиями таится порой нечто, требующее особого внимания. Разглядеть, почувствовать, понять – вот задача для тех, кому интересен ещё этот наш загадочный мир…
«Воробьевы горы. Начало сентября; уже начинается золотая осень. Погожий солнечный день. К краю обрыва подходят двое: Николай Глуховцев и Ольга Николаевна, девушка лет восемнадцати. Глуховцев в красной русской рубахе, поверх которой накинута серая студенческая тужурка, и в летней фуражке с белым верхом; девушка в легкой летней блузе с открытой шеей; верхнюю драповую кофту держит на руке ее спутник....
«С Ричардом Кроули, который долго оставался для меня загадкой, я познакомился на нашем прославленном исследовательском судне «Витязь». Как всегда в марте, небо над Тихим океаном хмурилось. Солнце, воспетое фейерверком красок на полотнах Гогена, проглядывало лишь изредка, и трудно было поверить, что где-то здесь, в Океании, на самом деле существуют сказочные по красоте и пышности острова. Впереди по курсу...
«…На «рю Дарю» слишком хорошо поют. Слишком! Ах, знаю, чего вы от меня ждете: начну сейчас вспоминать деревенскую церквушку на родине, да как я туда к Светлой заутрени ходил, да как талой землей пахло, а народ, в это время, со свечечками… Но у меня никаких подобных воспоминаний нет. В деревне я ранней весной не бывал, в церковь меня в детстве не водили, только в гимназии, в гимназическую; а там какая уж...
Она умерла до того, как они встретились. Это было бы невозможно, если бы не уникальная технология, позволяющая сознанию существовать на сверхпроводящей электронной карте. Сумеет ли человек преодолеть расстояние равное смерти? Или гораздо сложнее преодолеть собственную жизнь? Философская повесть «До встречи в смертинете» – притча о поисках рая, история одного человека, превратившего свою жизнь в...
«Старомодный сад раскинулся в самой середине патриархального Кента. Такого сада не одобрил бы ни один современный садовник, но, тем не менее, это сад благовонный и красивый и очень любимый его обладателем, который находится далеко за морем, пытаясь поправить состояние в австралийских золотых приисках, и вспоминает со многими тайными вздохами об этой единственной зеленой долине, которую он может...
Эпоха правления Ивана Третьего. Великий князь московский Иван Васильевич собирает русские земли, присоединяя их к своему княжеству. Он привлекает в Москву иностранных специалистов, строит Кремль и общается с московскими умниками, с которыми хочет расправиться Церковь.
Двое межгалактических друзей, Фрод и Герма, решили пролететь по планетам былой славы, а пунктом назначения сделать Землю.Курьёзы, неожиданности и много иронии поджидает космических приятелей на их долгом пути к финальной цели. Что же будет в конце пути?
«Так иногда случается, что приходит к мужчине и женщине любовь – и все остальные любови, что были до неё и которых не было на самом деле, которые только грезились, – она все их истирает, как не было. И ты хочешь, чтобы человек был только твоим, твоим и ничьим больше. Навсегда».Януш Леон Вишневский
В одном небольшом русском селе, на берегу небольшой, но очень красивой реки, в маленьком, но уютном доме раскрылась дверь, и под крики: «Ненасытная скотина!» из нее по параболоидной дуге вылетел огромных размеров персидский кот с куском колбасы в зубах. Плюхнувшись, как мешок с картошкой, на землю, кот с аппетитом доел колбасу, затем встал, облизался и пошел за угол дома. Там было больше солнышка, а кот любил...
Рассказ «Добрая душа», как и рассказ «Годовщина», связан с воспоминаниями Салтыкова о вятской ссылке, с ее двадцатой годовщиной. Образ героини рассказа – Анны Марковны Главщиковой восходит к одной из вятских знакомых Салтыкова. Ранее она была выведена в «Губернских очерках» под именем Пелагеи Ивановны.
«Старый барин читал новую книгу и злился. Под рыжеватыми с проседью усами, на бледных губах, змеилась циничная, ехидная улыбочка; лысый лоб покраснел; серые насмешливо-прищуренные глаза быстро бегали под золотыми очками; маленькие жирные руки, поросшие рыжим пухом, словно щипали и терзали книгу, переворачивая листы; все старчески-сгорбленное, расплывшееся тело нервно передергивалось в теплом атласном...
«Урядник Синдяков входит в кабинет станового пристава и мрачным басом докладывает: – Карпей Тихоныч кончаются-с. Становой пристав Миловидов, шершавый и юркий блондин, с негодованием повертывает к уряднику свое лицо. Он только что возвратился с поездки по стану и потому находится в наисквернейшем расположении духа…»
