«Мужик (пашет, глядит вверх). Вот и полдни, пора отпрягать. Но, вылезь! Заморилась, сердечная. Вот завернусь оттуда, последнюю борозду проеду, да и обедать. Спасибо, догадался, с собою краюшку хлеба взял. Домой не поеду. Закушу у колодца, вздремну, а буланка травки покушает. Да с богом опять за работу. Рано отпашусь, бог даст…»
«Как-то странно сказать: мои воспоминания, потому что давно ли все это было? Вчера, третьего дня – так живо проходят пред глазами разные сцены, разговоры, лица… А между тем несомненно, что все это уже отошло в область прошлого, далекого прошлого, о чем так красноречиво свидетельствуют новые люди, явившиеся на смену старым, как свежая трава сменяет прошлогоднюю. Перебирая в своем уме разные воспоминания,...
«Я медленно шел длинным коридором корабля. Двери кают были раскрыты, в некоторых каютах уже было пусто – их обитатели, собрав пожитки, спустились в сектор погрузки. В других запоздавшие еще складывали в сумки и контейнеры вещи и приборы, что окружали их во время нашего долгого пути. Как обрастает человек мелочами, как быстро умудряется он создать вокруг себя ограды вещей, без которых он лишается...
«На дворе стоял сентябрь 1477 года. Бледные осенние тучи бежали по небосклону. Из них сыпался мелкий частый дождь; отдаленные горы и вершины были покрыты как бы серебряною дымкою; ветер то бурливо завывал по ущельям, раскачивая макушки огромных дубов и шумя последними желто-красными листами молодого осинника, то взрывал гладкую поверхность реки Волхов, и тогда, пробужденная от своего величественного покоя,...
«На каком языке говорили в раю? Ты, верно, думаешь, что на русском… Я тоже так думал, когда был маленьким. Маленький француз, если спросишь его об этом, вынет палец изо рта и ответит: «Конечно, в раю говорили только по-французски!» Маленький немец не задумается: «По-немецки, как же иначе»… Но все это не так…»
В общине мутантов появляется неразговорчивая девушка с уродливым лицом и странным предметом в рюкзаке. Чужачка становится невестой однорукого мутанта. Может быть, именно так и начинается Последний Пердимонокль?
«Я только что сел за поданный доброй хозяйкой ломоть горячего хлеба с молоком, как в дверь с шумом ворвался подчасок и крикнул: – Товарищ командир! Подбираются белые, прямо так по дороге и прут человек двадцать. Я выскочил. Пост был шагах в сорока, у стены кладбища. Первый взвод уже рассыпался вдоль каменной ограды, и пулеметчик, вдернув ленту, сказал: – Эк прут! От луны светло, всех дураков тремя очередями...
«Всякому уважающему себя россиянину известно, что существует княжество Монако, ибо в этом княжестве имеется премилый городок Монте-Карло, где принято опускать очередной урожай…»
«Вечером показались горы. Поезд с трудом карабкается вверх. Мы приближаемся к перевалу через Альпы. Налево, в глубине тысячи или полуторы сажен, чуть видны крыши деревень, крытых красной марсельской черепицей. Фруктовые сады не больше, чем капустная рассада, а лошади и коровы – точно тараканы. А направо, на огромной крутой скале, торчит замок какого-то барона, с башнями, бойницами, сложенный из тяжелого...
«Эти люди не знали, что передают и кому, а некоторые из них вообще не были посвящены в тайну процесса передачи. В их задачу входило «обслуживание» передатчика и приемника. Главное – сохранить ретранслируемые «пакеты» знаний неискаженными. За исполнение функций ретранслятора они получали неплохое вознаграждение: здоровье, долголетие, благополучие, достаток, моральное удовлетворение… Но случались и...
Петербурженка Карина обучалась по программе в лучшей школе Тель-Авива. Она познакомилась с Анной, пишущей на иврите, и стала переводчицей её книг. Анне помогал творить таинственный брат Игал, находящийся в долгосрочной командировке. Вернувшись в Питер, Карина познакомилась с русским красавцем-интеллектуалом Игорем. Анна приехала ненадолго в Питер, и Карина застала Игоря, выходящим из её номера…...
Алекси Нярвяйнен – ингерманландский поэт, путешественник и солдат удачи. Владеет русским, финским и английским языком, свободно говорит и пишет на иврите, интересуется японской и корейской культурой. Ранее издавался в периодической печати под различными псевдонимами, но до идеи издать тоненький сборник стихов докатился только сейчас.
«Посол межгалактического дипкорпуса Земли Кирилл Звягинцев жестоко страдал от скуки. Обитатели Амальгамы, планеты в созвездии Стрельца, были настолько ленивы, что почти не двигались, а в их густой шкуре обитало сразу несколько видов растений. Пахучий мох делал оттенок их шерсти зеленовато-бурым, вьюнок с тонким стеблем оплетал тела амальгамцев причудливым узором, а мокрица образовывала скопления...
«В сорок третьем году во время летних боев мы нежданно и негаданно для фашистов выскочили к хутору Михайловскому, что на Полтавщине. Выскочили и подзадержались. Почитай, неделю толкались на жарко полыхающих ржаных полях, и веселый, в садах утопающий хутор был за это время почти весь порушен и сожжен, деревья срублены, загороди свалены, перекопанные вдоль и поперек огороды разворочены взрывами. Словом,...
«Осенний ветер зол и дик – свистит и воет. Темное небо покрыто свинцовыми тучами, Волга вспененными волнами. Как таинственные звери, они высовывают седые, косматые головы из недр темно-синей реки и кружатся в необузданных хороводах, радуясь вольной вольности и завываниям осеннего ветра…»
«…По заключении перемирия ни для кого не было уж тайной, что скоро последует и настоящий мир. Множество народу разом хлынуло назад в Россию, а оставшиеся в Белграде волей-неволей должны были присутствовать при неприятном процессе ликвидации всевозможных непорядков и недоразумений, накопившихся всюду и везде, во всех и каждом…»
«– Земли! Земли! Слышите ли вы этот голодный вой, истинно волчий вой, который доносит ветер с покрытых снегом полей, – ветер, который стонет, как перед бедой в полуразвалившихся трубах нищих изб, ветер, который размётывает почерневшие соломенные крыши…»
«Одно слово «облава» на хищного зверя имеет в себе что-то заманчивое для каждого мало-мальски знакомого с ружьем, не говоря уже про истинных охотников. Хотя горький опыт научил настоящих охотников тому убеждению, что наши облавы истребляют гораздо больше самых невиннейших животных, чем хищных зверей, однако есть все-таки что-то притягивающее в облаве: мало веришь в удачу, а между тем этого желанного дня не...
«Щаповаловский сход волнуется… Разгоряченные крики, наполняющие душную сборную избу, все растут и сливаются в упорный гул. Даже бородатые старики, всегда молчавшие, теперь жмутся плотной стеной к столу, протискиваются вперед плечами и локтями и с надсадой, уходя всем своим нутром в каждое слово, кричат: – Незачем выделять!.. На што ему земля?.. Все равно – пахать сам не станет, а Игошину продаст!..»
