«…Мы жили – мама, няня, я и старый, ленивый кот Мишка – в нашей маленькой квартирке. Мама целый день проводила на службе, няня возилась на кухне, а я с Мишкой сидела на широком подоконнике гостиной, играя с моей куклой Лили или читая книжку. С четырех часов дня я уже начинала поджидать маму со службы. Она приходила всегда к пяти часам усталая, но довольная тем, что видит свою маленькую Катю…»
«Жил я долго в таком благодатном месте, куда с каждой весной прилетало множество дичи, в просторных полях водилась пропасть зайцев, а в болотах и заводях выплаживался выводками красный зверь. Все соседи мои, за редким исключением, были страстные охотники: глядя на них, и я завел своры две борзых и мало-помалу научился выть по-волчьи, следить заячью тропу по пороше и с первой сметки отличать в жирах след на...
«Я гляжу на Пушкина не как литератор, а как друг и товарищ… Я слышу: Александр Пушкин! – выступает живой мальчик, курчавый, быстроглазый, тоже несколько сконфуженный. По сходству ли фамилий, или по чему другому, несознательно сближающему, только я его заметил с первого взгляда…»
«Изучать XVIII столетие, в особенности конец его, и оставлять без внимания ту несомненную склонность к мистическому и таинственному, которая служит одной из характерных черт этого времени, так же невозможно, как писать картину без фона. Волей-неволей приходится считаться с этим явлением, когда есть несомненные данные, что даже такие люди, как светлейший князь Тавриды – Потемкин, были вовсе не чужды...
Полное название первой из рецензируемых Салтыковым книг: «Записки Е. А. Хвостовой, рожденной Сушковой, 1812–1841. Материалы для биографии М. Ю. Лермонтова. Издание второе с значительными против первого издания, напечатанного в «Вестнике Европы» 1869 г., дополнениями и приложениями». Салтыков в своей рецензии подчеркнул «досадную неадекватность рассказов Сушковой-Хвостовой тем представлениям о поэте, которые...
Княгиня Екатерина Романовна Дашкова (1744–1810) – русский литературный деятель, директор Петербургской АН (1783–1796), принадлежит к числу выдающихся личностей России второй половины XVIII в. Активно участвовала в государственном перевороте 1762 г., приведшем на престол Екатерину II, однако влияние ее в придворных кругах не было прочным. С 1769 г. Дашкова более 10 лет провела за границей, где встречалась с видными...
Запрещённая реальность – первая книга молодого автора Антония Волхонцева. За пять лет своего творчества им было совершено немало удивительных поэтических и прозаических открытий. Его откровения могут научить читателей мыслить образами, мыслить стихами, мыслить, не позволяя творческому процессу прерываться…
Читай! Если ты ребенок, не читай! Запрещено для детей. Толстый литературный электрожурнал. Голландская проза, расстрел из говномета графомана, вкусный рецепт.
«Разложив на столе множество фотографий, Ксенофонтов медленно и отрешенно переводил взгляд с восторженного девичьего лица на угрюмую физиономию смуглого детины, останавливался на умиленно сложенных губках пожилой женщины, потом его чем-то привлекал мужчина в годах, добродушный и усталый. Все это были женихи и невесты, которые обратились в газету с просьбой найти им спутника жизни. А Ксенофонтов, пройдя...
Он потерял большой кусок памяти и забыл о самом важном. Во время прогулки по лесу он попадает в странное место и встречается с чудовищем, которое требует с него дань. Герою приходится выбирать между своей жизнью и жизнью близких. Каков будет его ответ в назначенный срок?
«…Поезд подходил к станции Бологое. В третьем классе, по обыкновению, было душно, тесно и накурено. Пассажиры, успевшие перезнакомиться между собой, вели нескончаемую беседу. Около самого выхода из вагона в дружной оживленной кучке сидели: белокровная болезненная женщина в нанковой рыжей коротайке и черном платочке, с ребенком на руках: плотный краснощекий мужичина в поддевке и ватном суконном...
«За стенами солдатского клуба на пыльной голой земле сидел сдуревший от жары июль. По палаткам безмолвно бродила дизентерия, хватая бойцов за истончившиеся кишки и высасывая из них кровь. Мухи радостно пели и путались в ее грязных волосах. Хилый саженец-госпиталь только-только начал пускать побеги инфекционных отделений…»
«В воротах громадного серого дома на Коломенской стоял дворник и скучающими глазами смотрел вдоль улицы. Мимо него сновала толпа, тащились ломовики с грузами на громадных санях, кое-где стояли легковые извозчики, поджидая седоков, и тоже скучали… На улице было сыро; белыми хлопьями падал с сумрачного неба мокрый снег, дул ветер, холодный, пронизывающий…»
Не могу назвать «Зарубки» поэзией, но это музыка, которая из абстракции перетекла в осязаемую форму. Мелодии, которые заставляют меня двигаться дальше; мелодии, звучащие из глубины той субстанции, что зовётся душой…
«Никогда мемуаров не писал. Да что за на хрен – мемуары! Мне тридцать лет! Но агент сказал – надо, юрист сказал – надо, и президент намекал, вроде… или нет? Их, политиков, на трезвую голову разве поймёшь? Конечно, писатель из меня никакой. Вот, даже рука болит – печатать. Отвык. Да и не важно это, главное скелет набросать. Я же теперь, блин, мультимиллионер! Мне специальный чел всё это будет...
Оказавшись в экстренной ситуации в одном из ещё не освоенных человечеством миров, герой рассказа узнал много нового о своих коллегах: сталкере Виталике и Кэт Арцыбашевой. Впрочем, о причинах ЧП при переброске в другое измерение он знал больше, чем кто-либо другой…
В этой книге помещены биографии известных гидромеханизаторов – участников-строителей гидроэнергетики, сформированных Кожевниковым Н. Н. для энциклопедии «Гидроэнергетики России и СНГ», изданной научным издательством «Гуманистика», Санкт-Петербург, 2010 г. Книга предназначена для сохранения памяти об известных работниках треста «Гидромеханизация» Минэнерго и треста «Трансгидромеханизация»,...
Книга восемнадцатилетнего мальчика о молодых людях, которые сражаются с собственной судьбой. Проследите, как милосердие, любовь и самопожертвование делают ребенка мужчиной, человека – личностью!
«На пятой неделе случилось, что о. Кодрат, собираясь идти служить, вдруг присел на пол, замахал одной рукой, странно скривил рот и замычал. Матушка Анна Филимоновна бросилась к нему, а он тут же завалился на бок всем своим огромным телом и завел глаза…»
