В книгу входит история вышивки портрета Пушкина с картины Тропинина. Отдельная глава посвящена полной тайн истории тропининского портрета и прижизненной изобразительной Пушкиниане. Кроме того, автор рассказывает о зимней поездке в Пушкиногорье и размышляет о творчестве национального поэта, поднимает тему кумира в его творчестве. Издание иллюстрировано фотографиями.
Желание иметь свой собственный портрет кисти профессионального художника, но за очень скромную цену в итоге может стоит гораздо, гораздо больше. И цена эта – жизнь.
«Адонин, хорошо воспитанный и хорошо обеспеченный молодой человек, был принят в семье Юхванцева, прокурора окружного суда, как свой человек, несмотря на то, что эти два человека являли по складу их характеров полнейшую противоположность…»
Книга Павла Парфина «Посвящение в Мастера» – путешествие по загадочному лабиринту искусства. Действие происходит в 2000-х годах в обычном украинском городе. Художник-керамист Вадька Ходасевич, отправившись 8 марта на персональную выставку знакомой художницы Катарины Май, становится свидетелем невероятного открытия – гибкой керамики, которая во время сгибания не трескается и не ломается. Ходасевич...
Юная героиня, потерявшая всю семью в Бабьем Яру, была избита одноклассниками, когда вступилась за… пленных фашистов! И вдобавок обвинена в том, что во время войны её родители «прохлаждались в Ташкенте»!
«Стояло странное лето. Женщины носили платья, сшитые, словно костюмы средневековых шутов, из разноцветных асимметричных лоскутьев. В июне холодные ливни положили рано вышедшие в трубку хлеба; весь июль бушевали ураганы (явление для этих мест совершенно необычайное), как спички, ломая дубы и вязы, помнившие еще времена Яна Собесского и Карла XII Шведского; в первых числах августа навалилась прямо-таки...
«В нашу эпоху воистину глобальных перемен Россия заново открывает для себя некогда славные, но несправедливо забытые имена деятелей родной культуры. Среди них особо выделяется имя Максима Горького (псевдоним Алексея Максимовича Пешкова), творчество которого десятилетиями замалчивалось, а общественная деятельность преподносилась в уродливо искаженном виде…»
«…Я вздрогнул, вгляделся… То была не птица, то была крылатая маленькая женщина, одетая в тесное, длинное, книзу волнистое платье. Вся она была серая, перламутрового цвета; одна лишь внутренняя сторона ее крылышек алела нежной алостью распускающейся розы; венок из ландышей охватывал разбросанные кудри круглой головки – и, подобные усикам бабочки, два павлиньих пера забавно колебались над красивым,...
«Посиделки на Дмитровке» – сборник секции очерка и публицистики МСЛ. У каждого автора свои творческий почерк, тема, жанр. Здесь и короткие рассказы, и стихи, и записки путешественников в далекие страны, воспоминания о встречах со знаменитыми людьми. Читатель познакомится с именами людей известных, но о которых мало написано. На 1-й стр. обложки: Изразец печной. Великий Устюг. Глина, цветные эмали,...
Произведение относится к жанру фантастика, мистика, социальная философия. Главный герой здесь я сам, вспоминающий и анализирующий свои «прошлые жизни». Место событий – космос и Земля. Время событий – от палеолита до событий на Украине. Идей много, здесь есть социальные идеи и идея бога. Произведение похоже на «Интервью с пришельцем» и, даже, дополняет эту книгу, как взгляд с другой стороны. Книга...
Экспедиция к далекой планете не задалась. Капитан корабля погиб, а основное оборудование звездолета разрушено. Все это заставляет астронавта спуститься на планету и встретиться с местными обитателями. В мире, наполненном магией, герою придется найти ответы, кто и зачем населил планету, создав на ней чародейство, и сможет ли он вернуться домой после долгого пути в Высь-Град – столицу империи мира...
«Без лицемерства друг, без зависти писатель, Враг вялых рифмачей, таланта почитатель, В приятельском кругу стихов приятный чтец, Терпения в трудах полезных образец, Свободномыслящий поэт без своевольства И молодых певцов советник без потворства,
«Бывало, для забавы я писал, Тревожимый младенческой мечтой; Бывало, я любовию страдал, И, с бурною пылающей душой, Я в ветренных стихах изображал Таинственных видений милый рой. Но дни надежд ко мне не придут вновь, Но изменила первая любовь!..»
«Бледные виноградные усики щекотали лицо Нюры. Она некрасиво поморщилась, сорвала усик с досады, так что затрепетали широкие листья и уже завязавшиеся плоды – крошечные гроздья, но не переменила положения. В беседке была нестерпимая жара. Солнце желто-белыми пятнами ложилось на скамью, где лежала Нюра, на ее светлое ситцевое платье и на кокетливый наряд смуглой Маргариты…»
«– … точно в положенный срок согласно принятой ранее договоренности. Записала? Так. Теперь поставь сегодняшнее число, добавь факсимиле и наш логотип. – Плоский? – Нет… – Неожиданно для себя Борис испытал затруднение. – Второй. Якобы трехмерный. – Голографический?..»
«Подобно тому, как прирожденный всадник связан неразрывно телом и духом со своей породистой лошадью, идущей на ирландский банкет, – был связан капитан князь Тулубеев со своим эскадроном, своим полком и со всей славной русской кавалерией. Репутация его, как прекрасного всадника и как человека чести, была уже прочно установлена. Еще будучи «зверем» в петербургской кавалерийской школе, он вызвал на дуэль...
Фельетон написан в связи с торжествами в марте – мае 1909 г., посвященными 100-летию со дня рождения Н. В. Гоголя. Главную роль в организации и проведении торжеств играли либерально-буржуазные деятели и декаденты (Д. Мережковский, Ю. Айхенвальд, В. Саводник и др.), которые в юбилейных речах и статьях опошляли и извращали наследие Гоголя, толковали его произведения в религиозно-мистическом духе, провозглашая...
«Дерево. Вокруг него было дерево! Почему людей хоронят в деревянных гробах? Кто только придумал эту вечную пытку! Пускай бы делали как раньше – укладывали тело на ветки или уносили в священные рощи. Так ведь нет. Закапывают! Проклятье! Он шевельнулся, чувствуя, как по телу растекается ледяной холод. Сердце ожило. Над головой была подгнившая крышка гроба…»
«„Бам, бам, бам“, – барабанил осенний дождик по крыше моего автомобиля. Я уже полчаса стоял у Клуба, но все никак не хотел выходить из машины, хотя до дверей было всего семь метров…»
«Всякий в Управлении расследований знал: если уж Рампл, деловито стуча когтями и привычно принюхиваясь, шествует по коридору третьего этажа в главном здании, стало быть, дело серьезное. Где-то случился прокол. По пустякам начальство беспокоило кого угодно, только не сыщика-киноида…»
«Судя по всему, в обледенелом мире безымянной планеты существовало некое подобие утра. Чернильный мрак окружающего пространства неожиданно стал тонким, как папиросная бумага. В глубоких каменных пещерах дрогнули и колыхнулись стылые озера жидкого кислорода. На фоне разгорающегося зарева из-за неподвижных, причудливо изуродованных метеоритами зубцов дальней горной гряды внезапной вспышкой показался...
