В романе «Под Южным Крестом» события разворачиваются в далекой, загадочной Австралии, где любимые герои писателя знакомятся с жизнью аборигенов-папуасов.
Этот современный, динамичный и чувственный роман – история психологического развития робкой девчонки в женщину, которая нашла себя. Внутренние переживания, несбыточные мечты, рассуждения о жизни переплетаются с основной сюжетной линией, придавая ей более глубокую эмоциональную сторону. Когда весь мир живет по своим законам, хватит ли тебе сил оставаться верной своей детской мечте?...
Королевство Серебряной Бороды было самое счастливое королевство во всем мире. Так его и прозвали люди Счастливым королевством. Здесь не слышалось ни воплей, ни стонов, не видно было слез и печали, а уж о войнах и говорить нечего. Со всеми своими соседями жил в мире и согласии мудрый, добрый и ласковый король Серебряная Борода. За то и любили его и свои и чужие подданные, и ближние и дальние соседи, и...
Великий Зевс-громовержец в растерянности. Тысячи лет он благосклонно принимал дары богов и обычных людей. Теперь он сам жаждет поразить царственную Геру подарком, каких Олимп еще не знал. Кто может помочь ему в выборе? Конечно, Лешка Сизоворонкин! Не за бесплатно, естественно…
Жизнь и судьба одного из замечательнейших полководцев и государственных деятелей древности служила сюжетом многих повествований. На славянской почве существовала «Александрия» – переведенный в XIII в. с греческого роман о жизни и подвигах Александра. Биографическая канва дополняется многочисленными легендарными и фантастическими деталями, начиная от самого рождения Александра. Большое место,...
«– А-а-аах! – кто-то сладко зевнул и перевернулся на другой бок. Слышно было, как заскрипели пружины кровати. Тишина. И снова первый голос начинает выкликать с разными интонациями, то повышая, то понижая силу звука: – Жан! Иван! Джон!.. – И вдруг крикнул изо всех сил: – Ванька, шельмец! Стань передо мной, как лист перед травой…»
В свои сорок пять лет Сычев достиг многого и в то же время по-прежнему полон энергии и жизненных сил. Какого же было его удивление, когда незнакомый бродяга, обратился к нему не с просьбой о подаянии, а умоляя его поделиться печалью…
Существует тема, на которую писатели говорить не любят. А именно – откуда же все-таки берутся идеи и сюжеты? Обычно либо отбрехиваются, что просто выдумывают все сами, либо начинают кивать о некоем вдохновении, приходящем свыше. Но истина состоит в том, что ни один писатель вообще ничего не пишет сам. Тут работают совсем другие существа. Например, мне часть книг продиктовал жуткий тип в желтой маске, часть...
Производитель:
Альфа-книга
Дата выхода: апрель 2008
«– Ну, что вы на это скажете? Шесть пар глаз переглянулись и шесть грудей затаили вздох. Первое время все молчали. Казалось – невидимая тень близкой опасности вошла в тесную комнату с наглухо закрытыми ставнями и вперила свои неподвижные глаза в членов комитета. Ганс, продолжая рисовать карандашиком на столе, спросил, не подымая головы: – Когда получено письмо, Валентин Осипович?..»
«…Утро. Большой кабинет. Пред письменным столом сидит Владимир Иваныч Вуланд, плотный, черноволосый, с щетинистыми бакенбардами мужчина. Он, с мрачным выражением в глазах, как бы просматривает разложенные пред ним бумаги. Напротив его, на диване, сидит Вильгельмина Федоровна (жена его), высокая, худая, белокурая немка. Она, тоже с недовольным лицом, вяжет какое-то вязанье…»
«И вот прилип к ней этот гад, чтобы поехала она с ним за границу, что он всяких подарков накупит, а если она ему будет верна три месяца, так он в ее пользу завещание сделает. И даже намекнул, что у него порок сердца, значит, в том смысле, что завещание не пустой райский звук…»
«Маленький уездный городок в тревоге. Со всех сторон понаехали гласные: помещики с остатками прежнего величия явились в каретах и колясках, помещики без таковых остатков и духовенство – в тарантасах, крестьяне… – впрочем, их почти не было в числе гласных уезда…»
«Подмосковные прогулки», как отмечал сам автор, являлись «первым систематическим описанием подмосковных местностей, разработанных в своде, насколько возможно, всех данных, собранных в литературе, архивах и на местах». Признавая, что его скромный труд, предназначенный для печатания в газете, далек от совершенства, А.А. Ярцев в то же время считал, что он принесет свою пользу до той поры, когда, может быть,...
Теперь, когда не кровь – вода из вен – подкрашенная капает на землю – нет смысла ждать каких-то перемен, тем более каких-нибудь известий – от тех, кто мог бы что-то рассказать – в подробностях – как всё происходило, от тех, кто помнил книги, стол, кровать у длинного окна, что вечно мимо свет уводило, комкая черты того, кто жил в означенном пространстве… Лишь иногда переходя на «ты», но ненадолго –...
«Большая комната, большой стол. Спиной к публике четыре подростка, сгрудившись у стола, чем-то занимаются: один, сидя, рисует, а другие, окружив его, смотрят, нагнувшись. Иногда раздается веселый взрыв смеха. Пятый подросток, Горя, беспокойно ерзая на стуле и морща лицо, объясняет торопливым говором сидящему против него Алексею…»
«Солнце светило в небе так ярко, словно вознамерилось за один день воздать горожанам за долгие месяцы зимы. Теперь оно не халтурило, а жарило изо всех своих весенних сил. Маленькие облачка сначала опасливо жались к краю небосвода, опасаясь попасться под горячую руку разошедшемуся светилу. Ведь испарит же! В один момент испарит! И чтобы не искушать судьбу, облачка в конце концов просто взяли да и...
Она очень горька, правда об армии и войне. Цикл «Щенки и псы войны» – о солдатах и офицерах, которые видели всю мерзость, кровь и грязь второй чеченской войны. Они прошли сквозь этот кромешный ад, проявив настоящие мужество, стойкость, преданность, отдав сердца и взамен не требуя наград. И каждый из них мечтал вернуться живым и верил, что его ждет семья, любимая девушка, Родина… По мотивам некоторых...
«Яркий, радостный день. Иду по просохшей панели и думаю: отчего повсюду эта сдержанная, но тем еще более яркая радость? Весенний воздух дрожит и струится, сквозь него и солнце дрожит, словно щурится. Люди идут торопливые, озабоченные тайной радостью…»
«– Васька, и нет у тебя стыда ни капли… Погляди-ка ты на себя-то, на рожу-то на свою… Ох, погибель ты моя, Васька, не глядели бы на тебя мои глазыньки!.. – Мамынька… – Какая я тебе мамынька?.. Другим матерям дети-то на радость, а мне петля на шею. По станице идешь, так все пальцами тычут: вон Васькина мать идет. Приятно это матери-то, когда проходу нет от твоих качеств?..»
«Помню одну ночь, когда предчувствия мои как будто бы воплотились. Я сидел на скамейке около пруда. Луна была на ущербе. По-летнему было душно. Я закрыл глаза и мне представилось – так ясно, так осязательно близко – женское лицо, с нежным лукавым ртом, с серебристо-туманными глазами, мечтательными и влекущими…»
