«В черном пространстве контрольного экрана одиноко пылал коричневый карлик – как далекий маяк, указывающий путь „Уззе“. Экипаж отдыхал. Только в кают-компании бортовой психолог фрау Ерсэль и капитан Поляков выясняли отношения. „Стармех Бекович скоро завалит нас мышиными хвостами!“ „Я доволен действиями стармеха, тайтай“. „Но тридцать хвостов за сутки!“ На Земле учителем фрау Ерсэль был...
Эрнандо стоял и пережидал дождь, чтобы опять выйти с деревянным плугом в поле. На шоссе уже целый час не видно ни одной машины. Потом хлынул на север целый поток машин. Недобрые вести их гнали неизвестно какой судьбе навстречу…
«Я разов шесть в уголовной-то парился, да Бог миловал, один раз только в сильном подозрении оставили. А уж однова как приходилось: если бы попался, миногами бы накормили...»
«Сцена представляет собой кабак Тихона. Направо прилавок и полки с бутылками. B глубине дверь, ведущая наружу. Над нею снаружи висит красный засаленный фонарик. Пол и скамьи, стоящие у стен, вплотную заняты богомольцами и прохожими. Многие, за неимением места, спят сидя. Глубокая ночь. При поднятии занавеса слышится гром и в дверь видна молния…»
«Дети стояли подле калитки в далекий лес, когда услышали веселый голос, певший песню о Риме. Не говоря ни слова, они кинулись к своей любимой лазейке, пробрались сквозь чащу и чуть не натолкнулись на сойку, которая что-то клевала из руки Пека…»
«Дикая сцена, которой сопровождалось трамвайное торжество Одесской думы лад одесским населением, лишний раз показала, какая тьма кромешная царит в душах известной части нашего „народа“…»
«– Что? Хорошо? Хорошо? Неужели вы боитесь, Нина? Длинная, новая, светлая еще доска широкими размахами взлетала вверх, все выше с каждым летом; вот – уже выше запыленных и вянущих акаций у забора садика, а вот, скользнув низко мимо убитой серой земли, – подножия качель, – взмыла по другую сторону выше молоденькой березки…»
«Если вам, читатель, приходилось иметь дело с забытым ныне Боклем, автором „Истории цивилизации в Англии“, то вы, вероятно, помните, какое значение придавал он пище, характером питания определял он и характер всей данной культуры. И в самом деле: разве малую роль сыграли кровяные бифштексы в завоевательной политике англичан?…»
В фарсе-комедии события происходят в отдельно взятой стране, в условной республике Гадалания, которая резко решила стать капиталистической (при этом и демократической) после неудавшегося строительства социализма. Имена героев, как и всё происходящее, вымышлены.
Двое влюбленных супругов решили никогда не расставаться и встретиться даже в загробном мире. Проблема в том, что никто не знает, в каком мире окажутся после смерти и как в нём встретиться, как узнать друг друга? Задача немного упрощается, если договориться встретиться на вершине этого мира - вот только путь туда очень непрост… Но настоящая Любовь не знает преград!
«Мы летели довольно низко над пересеченной местностью, и прекрасный пассажирский аэроплан порядочно покачивало. Мой сосед, журналист из Вены, Эрвин Лик, крепко „пришитый“ к креслу широким ремнем, морщился, разглаживая географическую карту, которая ежеминутно сползала с его колен…»
«Стоял октябрь 1886 года. В одном из крупных сел Восточной Сибири, верстах в пятидесяти от города П*, места моего служения, был назначен прием новобранцев. Приехал и я туда в качестве члена присутствия по воинской повинности…»
«Квартира ровно напротив – дверь, что называется, в дверь. Она, дверь этой соседней квартиры, имеет вид… Доисторический она имеет вид. Это даже не совковый дерматин грязно-бурого цвета, нет. Просто родная деревяшка в царапинах и сколах цвета детской неожиданности, как говорят в народе. Да и замок… Чуть ли не навесной, из тех, что на шестисоточных сараях…»
«Как и большинство, вероятно, я осмотрел выставку бегло, вскользь, не останавливаясь на деталях. Но впечатление получилось, и, претендуя на внимание в той же пропорции, в какой один относится к остальному миллиону посетителей выставки, я хочу поделиться этим впечатлением с вами…»
Один из самых известных юмористов в мировой литературе, О. Генри создал уникальную панораму американской жизни на рубеже XIX–XX веков, в гротескных ситуациях передал контрасты и парадоксы своей эпохи, открывшей простор для людей с деловой хваткой, которых игра случая то возносит на вершину успеха, то низвергает на самое дно жизни.
«В воскресенье я чуть-чуть не превратился в ярого самобытника по вине „вопленицы“ Федосовой, Маковского и Главача. Федосова – это олицетворение старой русской народной поэзии, она и сама, по внешности своей, – старая, спетая песня. Маленькая, хромая, вся в морщинах, с серебряной головой, она как-то выкатилась, а не вышла на эстраду, и выставочная публика, привыкшая видеть пред собой артистов, корректно...
«Парный извозчик ехал по шоссе в гору. За черными садами море смутно сверкало под звездами. Ордынцев упорно молчал. Вера Дмитриевна осторожно просунула руку под его локоть и с ласкою заглянула в глаза…»
«На гастролях в Микитянах» Івана Нечуя-Левицького – повість, у якій автор змальовує суспільні зрушення, динаміку людської психології***. Перу автора належать також й інші твори, зокрема, повісті «Дві московки», «Кайдашева сім’я», «Микола Джеря» та ін.
«Если бы какую-нибудь хилую, чахоточную наездницу на кляче месяцами без перерыва гонял бичом перед неутомимой публикой по кругу манежа безжалостный хозяин, заставляя ее вертеться на лошади, посылать воздушные поцелуи…»
«… – А это что такое? – спросил один из компании, указывая на стену. На стене торчал большой гвоздь, а на гвозде висела новая фуражка с сияющим козырьком и кокардой. Чиновники поглядели друг на друга и побледнели. – Это его фуражка! – прошептали они. – Он… здесь!?! – Да, он здесь, – пробормотал Стручков. – У Кати… Выйдемте, господа! Посидим где-нибудь в трактире, подождем, пока он уйдет…»
«Я не могу себе представить, какие ощущения в мире могут сравниться с тем, что испытываешь на глухарной охоте. В ней так много неожиданного, волнующего, таинственного, трудного и прелестного, что этих впечатлений не забудешь никогда в жизни…»
«Идет дорога на запад, река Горынь течет. Река течет утомленным потоком, она почти не замерзала в нынешнюю зиму и не отдохнула подо льдом. По дороге вперед идут люди инженерно-саперного батальона гвардии инженер-капитана Климента Кузьмича Еремеева. Эти люди редко отдыхают: они либо работают, либо движутся в пути, и сон их всегда краток, но глубок…»
«…Вали-Дад имел обыкновение часами лежать в оконной нише, не сводя глаз с этого пейзажа. Это был молодой мусульманин, который жестоко пострадал от своего английского образования и сознавал это. Отец отдал его в одну миссионерскую школу поучиться премудрости, и Вали-Дад вкусил этой премудрости больше, чем отец его и миссионеры считали нужным. Когда отец его умер, Вали-Дад стал самостоятельным и провел два...
«– Это официальное объявление? – Решено признать крайний недостаток припасов в данной местности и устроить вспомогательные пункты в двух округах, как говорят газеты. – Значит, будет официально объявлено, как только найдут людей и подвижной состав. Не удивлюсь, если снова наступит «Великий голод». – Не может быть, – сказал Скотт, слегка поворачиваясь в камышовом кресле. – У нас на севере урожай был...
