Коллектив газеты, обречённой на закрытие, получает предложение – переехать в неведомый город, расположенный на севере, в кратере. Очень скоро журналисты понимают, что обрели больше, чем ожидали. Потому что наступает осень, и звёздный свет серебрист, и кто-то должен развести костёр в заброшенном маяке…Нет однозначных ответов, но выход есть для каждого. Неслучайно жанр книги определен как «повесть для тех,...
«…Над океаном и землею висел туман, густо смешанный с дымом, мелкий дождь лениво падал на темные здания города и мутную воду рейда. У бортов парохода собрались эмигранты, молча глядя на все вокруг пытливыми глазами надежд и опасений, страха и радости…»
«…Я вышел на двор. Городовой шел рядом со мной на случай, чтобы я не вздумал удрать. Я взглянул на небо: наверху было чистое, ясное небо. – Как хорошо! – сказал я, и городовой тоже поднял голову. Все было делом одной секунды. Я был уже за воротами двора. Позади слышались крики: лови его! держи! держи! бей! Зачем им я? На что им моя свобода? Так хорошо бежать. Я бежал…»
Если вы любите чудеса, то эта книга для вас. Если вы не верите в сказки и волшебство, то вам непременно надо прочитать эту книгу. Вполне возможно, что она поможет вам по-другому взглянуть на жизнь! Читайте с удовольствием!
«…Сердце приятно вибрировало в такт мыслям о бренности, когда в кармане завибрировал телефон. Номер был неузнаваем. Дома это настораживает, а на улице кажется приключением. – Добрый день, вас слушают, – не соврал в трубку я. – Привет, Олег, это Лена, узнал меня? – Голос был прекрасным и звонким, однако статус личной жизни не открывал, как, впрочем, и не создавал ассоциаций с конкретным человеком, учитывая...
Первая часть этой книги была опубликована в сборнике «Красное и белое». На литературном конкурсе «Арсис-2015» имени В. А. Рождественского, который прошёл в Тихвине в октябре 2015 года, очерк «Город, которого нет» признан лучшим в номинации «Публицистика». В книге публикуются также небольшой очерк о современном Тихвине: «Город, который есть» и подборка стихов «Город моей судьбы». Книга иллюстрирована...
«Для русских Баден-Баден прежде всего – город Тургенева. Здесь он прожил в добровольной литературной ссылке почти все шестидесятые годы, сперва в меблированной квартире, а затем на собственной вилле. Здесь же, на этой вилле, написан и „Дым“ – поэма Бадена…»
«Идею славы ложно соединяют с образом крыльев. Чаще она является могильной плитой, под которой погребают живого. Когда поэт становится в глазах публики «автором» такого-то произведения, ему бывает очень трудно выкарабкаться из-под этой плиты…»
«Карл Фит открыл глаза и улыбнулся. Уже несколько дней он просыпался с улыбкой на губах – быть может потому, что засыпал с мыслью о том, как хороша и интересна жизнь. И как вчера, как третьего дня, он внимательно посмотрел вокруг себя. Он закинул голову назад и увидел балконную дверь, через стекла которой в комнату вливались косые лучи утреннего солнца; скользнул взглядом по небольшому письменному столу из...
Леонид Иванович Добычин – талантливый и необычный прозаик начала XX века, в буквальном смысле «затравленный» партийной критикой, – он слишком отличался от писателей, воспевавших коммунизм. Добычин писал о самых обычных людях, озабоченных не мировой революцией, а собственной жизнью, которые плакали и смеялись, радовались маленьким радостям жизни и огорчались мелким житейским неурядицам, жили и умирали....
«– Ну вот, последняя коробка! – Слава богу! – Стив устало вытер пот со лба. – Ты, правда, думаешь, что мы задержимся тут больше, чем на год? – Там видно будет… А пока, пошевеливайся, у нас еще куча дел!..» Тайные наслаждения, очарование насилием, три молодых любовника сразу, метаморфозы рокового мужчины, некоторые любят постарше… – эти, и многие другие эротические сюжеты с легкой иронией описывает в...
Производитель:
Продолжение Жизни
Дата выхода: июль 2008
«Город Просвещенных», гениальное творение генетиков, создавших общество идеальных людей. Мир, где каждый рождался исключительным, индивидуальным и необходимым для всех. Но настолько ли в действительности идеален мир, где каждый рожденный младенец талантлив уже с первых лет своей жизни? И кто в действительности управляет теми, чей коллективный разум способен создать технологии, о которых человечество...
«Волнистая равнина вся исхлестана серыми дорогами, и пестрый городок Окуров посреди нее – как затейливая игрушка на широкой сморщенной ладони. Из густых лесов Чернораменья вытекает ленивая речка Путаница; извиваясь между распаханных холмов, она подошла к городу и разделила его на две равные части: Шихан, где живут лучшие люди, и Заречье – там ютится низкое мещанство…»
«…Дорога тянулась между скал, поросших мохом. Лошади скользили, поднимаясь на крутизну, и наконец совсем остановились. Мы принуждены были выйти из коляски… Тогда только мы заметили на вершине почти неприступного утеса нечто, имевшее вид человека. Это привидение, в черной епанче, сидело недвижно между грудами камней в глубоком безмолвии…»
«В этот город на горе второй и последний раз в жизни меня привезли летом сорок пятого года. Из этого города меня привезли на суд в трибунал два года тому назад, дали десять лет, и я скитался по витаминным, обещающим смерть, командировкам, щипал стланик, лежал в больнице, снова работал на командировках и с участка «Ключ Алмазный», где условия были невыносимы, – бежал, был задержан и отдан под следствие…»
«Удушливая, влажная жара, нависшая над страною, словно мокрая простыня, лишала всякой надежды на сон. Цикады словно помогали жаре, а кричащие шакалы помогали им. Невозможно было спокойно сидеть в тёмном пустом доме, где раздавалось эхо. Поэтому в десять часов вечера я воткнул посредине сада мою трость и смотрел, в какую сторону она упадёт. Она указала как раз на залитую лунным светом дорогу в город Страшной...
Петербург населён персонажами, которые проходят сквозь друг друга и сквозь стены, и единственное, что они помнят – это их собственные истории. Добрые и страшные, трогательные и грустные.Новый сборник рассказов Егора Авинкина, автора романа «О мостах и о тех, кто на них обитает», продолжает развивать городскую тему в современной литературе – и Петербург предстаёт в этих рассказах с новой стороны, как для...
«…Сижу за городом, на лысых холмах, едва прикрытых дёрном; вокруг чуть заметны могилы, растоптанные копытами скота, развеянные ветром. Сижу у стены игрушечно маленького кирпичного ящика, покрытого железной крышей, – издали его можно принять за часовню, но вблизи он больше похож на конуру собаки. За дверью его, окованной железом, хранятся цепи, плети, кнуты и ещё какие-то орудия пыток, – ими терзали людей,...
