«Одно воспоминание для меня неизгладимо. Лет двенадцать назад, в бесцветный петербургский день, я провожал гроб умершей. Передо мной шел большого роста худой человек в старенькой шубе, с непокрытой головой. Перепархивал редкий снег, но все было одноцветно и белесовато, как бывает только в Петербурге, а снег можно было видеть только на фоне идущей впереди фигуры; на буром воротнике шубы лежали длинные серостальные пряди волос. Фигура казалась силуэтом, до того она была жутко не похожа на...
«Одно воспоминание для меня неизгладимо. Лет двенадцать назад, в бесцветный петербургский день, я провожал гроб умершей. Передо мной шел большого роста худой человек в старенькой шубе, с непокрытой головой. Перепархивал редкий снег, но все было одноцветно и белесовато, как бывает только в Петербурге, а снег можно было видеть только на фоне идущей впереди фигуры; на буром воротнике шубы лежали длинные серостальные пряди волос. Фигура казалась силуэтом, до того она была жутко не похожа на окружающее. Рядом со мной генерал сказал соседке: „Знаете, кто эта дубина? Владимир Соловьев“. Действительно, шествие этого человека казалось диким среди кучки обыкновенных людей, трусивших за колесницей. Через несколько минут я поднял глаза: человека уже не было; он исчез как-то незаметно – и шествие превратилось в обыкновенную похоронную процессию…»
Он забывает слова, путает имена дочери и внучки. Может быть, это не так важно, а важно другое имя — имя девочки, которую он встретил в Германии в 1941 году, а потом безвозвратно утратил. Блуждая в лабиринтах памяти, он пытается снова найти ее — и себя. Он всматривается в старые фотографии, на которых его родной Великий Новгород, небо и деревья. Однажды он уходит из дома, продолжая фотографировать,...
Издательство:
Альпина Паблишер
Дата выхода: май 2025
Важная часть нового романа Саши Филипенко — кроссворд. Жесткая формальная рамка, в которую действующий герой — при всей его свободе воли и творческой непредсказуемости — обязан уложиться. Иначе замы- сел не вырулит к финалу. Второй совершенно формальный прием — слоны в городе. Избитая метафора, не допускающая вариантов прочтения: слоны — это проблемы, такие огромные, что не заметить их нельзя. Но...
Репрессии нацистов против евреев становились все более жестокими, но Отто Зильберан не хотел верить в опасность. Ведь он — преуспевающий берлинский предприниматель, ветеран Великой войны, и вообще больше немец, чем еврей. Его не тронут. И только уже в ноябре 1938 года, когда в его дом начнут ломиться штурмовики, Отто решится бежать. Но вернется в Берлин. Чтобы снова уехать и снова вернуться. И эта гонка с...
Маша Рольникайте вела дневник в 1941—45 годах, с начала оккупации Литвы германскими войсками и до своего освобождения 10 марта 1945 года. Сначала в гетто Вильнюса, затем — в трудовых концентрационных лагерях Штрасденгоф (Рига, Латвия) и Штуттгоф (Польша). Дневник её менее известен, но не менее значим, чем дневник Анны Франк. Часть дневников Маше удалось записать, большую часть она вела "в уме", запоминая. Целиком...
Наследие советской детской книги, уникального феномена в истории мирового искусства — это не только огромный массив выдающегося художественного материала, не только траектории поисков и открытий сотен прославленных и малоизвестных мастеров, но и панорама издательского процесса по всей стране. Ведь московские, ленинградские и десятки региональных издательств были точками притяжения творческих...
Издательство:
Ad Marginem
Дата выхода: август 2024
Сборник живых, эмоциональных рассказов о том, как оставаться собой в мире, где всё постоянно меняется. Героиня книги — тонко чувствующий, рефлексирующий человек, который сталкивается с абсурдом, непониманием и магией повседневности. Книга для любителей современной русской прозы, ценителей короткой формы и всех, кто когда-либо чувствовал себя чужим — в другом городе, в другой стране или...
Оставить комментарий