«… Менее всего Случевский был художник. Он писал свои стихи как-то по-детски, каракулями, – не почерка, а выражений. В поэзии он был косноязычен, но как Моисей. Ему был нужен свой Аарон, чтобы передавать другим божеские глаголы; он любил выступать под чужой маской: Мефистофеля, „одностороннего человека“, духа („Посмертные песни“), любил заимствовать чужую форму, хотя бы пушкинской поэмы. Когда же, в „Песнях из уголка“ например, он говорил прямо от себя, все у него выходило как-то нескладно,...
«… Менее всего Случевский был художник. Он писал свои стихи как-то по-детски, каракулями, – не почерка, а выражений. В поэзии он был косноязычен, но как Моисей. Ему был нужен свой Аарон, чтобы передавать другим божеские глаголы; он любил выступать под чужой маской: Мефистофеля, „одностороннего человека“, духа („Посмертные песни“), любил заимствовать чужую форму, хотя бы пушкинской поэмы. Когда же, в „Песнях из уголка“ например, он говорил прямо от себя, все у него выходило как-то нескладно, почти смешно, и вместе с тем часто пророчески сильно, огненно ярко. В самых увлекательных местах своих стихотворений он вдруг сбивался на прозу, неуместно вставленным словцом разбивал все очарование и, может быть, именно этим достигал совершенно особого, ему одному свойственного, впечатления. Стихи Случевского часто безобразны, но это то же безобразие, как у искривленных кактусов или у чудовищных рыб-телескопов. Это – безобразие, в котором нет ничего пошлого, ничего низкого, скорее своеобразие, хотя и чуждое красивости. …»
Баба Дуня возвращается в свое село после аварии на Чернобыльской АЭС. Пока весь мир боится фонящих радиацией лесных плодов, она с единомышленниками выстраивает новую жизнь. Посреди бесхозной земли, где птицы поют громче, чем где-либо еще. Пока смертельно больной Петров раскачивается в гамаке и читает любовные стихи, а доярка Марья водит шашни со столетним Сидоровым, баба Дуня пишет письма в Германию...
Марни, потерявшая из-за побоев мужа нерожденного ребенка, подобрала выпавшего из гнезда птенца австралийской сороки, выходила его и дала имя — Тамагочи. Теперь стая Тамы — не вольные сороки во главе с суровым отцом, а Марни и ее муж Роб, фермер и лучший в районе лесоруб (который, впрочем, не выносит сорок), и поет он не двухголосные песни сородичей, а повторяет человеческие фразы. Марни выкладывает...
Новая книга автобиографической прозы Людмилы Улицкой — это личный, глубоко интимный отчет о встрече человека с самим собой. Время, ограниченное настоящим, поскольку сам факт будущего подвергается сомнению. Мир, сжавшийся до размеров комнаты, где перечитываются книги, листаются страницы дневника, переживаются старые любови и дружбы. Эмоциональная память включает в себя многое, в том числе и черные дыры...
Когда доппельгангер копирует человека, оригинал погибает. Именно это случилось с московским старшеклассником Женей. После смерти Жени его девушка Вера посвятила жизнь работе в Управлении Д - правоохранительной структуре, защищающей людей от доппельгангеров. Спустя пятнадцать лет расследование смерти другой Д-жертвы — неизвестного мужчины, обнаруженного в парке, — меняет её жизнь навсегда.
Издательство:
Дом историй
Дата выхода: сентябрь 2025
«Декамерон» Джованни Боккаччо — одна из самых прославленных книг в истории мировой литературы, свыше шести столетий вызывающая неугасающий интерес у самого широкого круга читателей. Большинство из ста новелл этого сборника, связанных между собой обрамляющим повествованием, посвящено теме любви в различных её проявлениях. Новеллы рассказываются на протяжении десяти дней 1348 года в обществе десяти...
Роман Николаевич Ким (ок. 1899 – 1967) — советский писатель корейского происхождения, видный японовед и в то же время — сотрудник контрразведки ОГПУ НКВД. Родился в семье эмигрировавшего в Россию корейского националиста; для получения образования был отправлен в Японию и окончил там элитный университет. Впоследствии любовь к японской культуре и одновременно неприятие ее политики стали доминантами его...
Издательство:
Ad Marginem
Дата выхода: ноябрь 2025
Оставить комментарий