Критическая проза М. Кузмина еще нуждается во внимательном рассмотрении и комментировании, включающем соотнесенность с контекстом всего творчества Кузмина и контекстом литературной жизни 1910 – 1920-х гг. В статьях еще более отчетливо, чем в поэзии, отразилось решительное намерение Кузмина стоять в стороне от литературных споров, не отдавая никакой дани групповым пристрастиям. Выдаваемый им за своего рода направление «эмоционализм» сам по себе является вызовом как по отношению к «большому...
Критическая проза М. Кузмина еще нуждается во внимательном рассмотрении и комментировании, включающем соотнесенность с контекстом всего творчества Кузмина и контекстом литературной жизни 1910 – 1920-х гг. В статьях еще более отчетливо, чем в поэзии, отразилось решительное намерение Кузмина стоять в стороне от литературных споров, не отдавая никакой дани групповым пристрастиям. Выдаваемый им за своего рода направление «эмоционализм» сам по себе является вызовом как по отношению к «большому стилю» символистов, так и к «формальному подходу». При общей цельности эстетических взглядов Кузмина можно заметить, что они меняются и развиваются по мере того, как те или иные явления становятся историей. Так, определенную эволюцию претерпевают взгляды Кузмина на искусство символическое, которое он в 20-е гг. осмысляет более широко и более позитивно, чем в статьях 10-х гг. Несомненно, что война 1914 г. усилила в нем его «франкофильство» и отрицание немецкой культуры как культуры «большого стиля». Более многогранно и гибко он оценивает в 20-е гг. Анатоля Франса как типичного представителя латинской культуры. Мы предлагаем вниманию читателя несколько статей разных периодов, отчасти собранных в сборнике «Условности». Остальные статьи – из различных альманахов, журналов и сборников
Когда доппельгангер копирует человека, оригинал погибает. Именно это случилось с московским старшеклассником Женей. После смерти Жени его девушка Вера посвятила жизнь работе в Управлении Д - правоохранительной структуре, защищающей людей от доппельгангеров. Спустя пятнадцать лет расследование смерти другой Д-жертвы — неизвестного мужчины, обнаруженного в парке, — меняет её жизнь навсегда.
Издательство:
Дом историй
Дата выхода: сентябрь 2025
Первый том четырехтомного издательского проекта музея "Московский Дом фотографии" "Россия. ХХ век в фотографиях" представляет хронику жизни Российской Империи с 1900 до 1917 года. Здесь Первая Мировая Война и стачки 1905 года, арест царской семьи и первые "Русские сезоны" в Париже, артисты Московского Художественного театра и поэты Серебряного века, отлучение Льва Толстого от церкви и трехсотлетие дома...
Диего Марадона — имя, которое знает весь мир. Но только тот, кто знал его за пределами стадионов, может рассказать о нем настоящем — человеке, а не иконе. Его личный тренер и ближайший соратник Фернандо Синьорини впервые делится тем, что осталось за кадром великой футбольной карьеры: от травмы в "Барселоне" до прощания со сборной Аргентины после скандала на чемпионате мира 1994 года. Синьорини...
"Евгений Водолазкин — прозаик, филолог. Автор бестселлера "Лавр" и изящного historical fiction "Соловьев и Ларионов". В России его называют "русским Умберто Эко", в Америке — после выхода "Лавра" на английском — "русским Маркесом". Ему же достаточно быть самим собой. Произведения Водолазкина переведены на многие иностранные языки. Герой нового романа "Авиатор" — человек в состоянии tabula rasa: очнувшись однажды на...
Немногие книги о компьютерах оказали такое заметное влияние на управление разработкой программного обеспечения, как "Человеческий фактор". Уникальное озарение этой книги, долгие годы сохранявшей свое положение в списке бестселлеров: "Самые сложные проблемы разработки программного обеспечения носят не технический, но социальный характер. Эти человеческие проблемы решать не просто, однако, решив их, вы...
Город живет под Куполом. Снаружи — необратимость, внутри — попытки сохранить привычное. В здании бывшего отеля теперь работает Центр, где психологи учат дышать, когда уже нечем, и говорить, когда сказать больше нечего. Алиса — уставшая протестовать, но все еще не готовая сдаться, приходит в Центр, чтобы «вспомнить сон», в котором человечество еще способно все исправить. Федор и Тео делят одно тело...
Оставить комментарий