«Мы шли по улице, веселые и беззаботные, хотя за нами след в след ступали две пары ног и так близко, что можно было слышать сдержанное дыхание и ровные, крадущиеся шаги. Не останавливаясь и не оглядываясь, мы шли квартал за кварталом, неторопливо переходя мостовые, рассеянно оглядывая витрины и беззаботно обмениваясь замечаниями. Ян, товарищ мой, приговоренный к смерти, сосредоточенно шагал, смотря прямо перед собой. Его смуглое, решительное лицо с острыми цыганскими скулами было невозмутимо, и...
«Мы шли по улице, веселые и беззаботные, хотя за нами след в след ступали две пары ног и так близко, что можно было слышать сдержанное дыхание и ровные, крадущиеся шаги. Не останавливаясь и не оглядываясь, мы шли квартал за кварталом, неторопливо переходя мостовые, рассеянно оглядывая витрины и беззаботно обмениваясь замечаниями. Ян, товарищ мой, приговоренный к смерти, сосредоточенно шагал, смотря прямо перед собой. Его смуглое, решительное лицо с острыми цыганскими скулами было невозмутимо, и только щеки слегка розовели от долгой ходьбы. И в такт нашим шагам, шагам мирных обывателей, делающих моцион, раздавалось упорное, ползущее шарканье. Гнев ядовитым приливом колыхался в моем сердце, и страшное, неудержимое желание щекотало мускулы, – желание обернуться и смачно, грузно влепить пощечину в потное, рысье лицо шпиона. Сдержанным, но свободным голосом я объяснял Яну преимущества бессарабских вин…»
Что, если ключ к пониманию одной из самых влиятельных и жестоких фигур XX века скрыт на полях его личных книг? В своем новаторском исследовании "Библиотека Сталина. Вождь и его книги" Джеффри Робертс предлагает новый взгляд на советского лидера, раскрывая его как глубокого интеллектуала и эрудированного руководителя. Книга погружает читателя в интеллектуальный мир Сталина через уникальный источник —...
Сборник ранних и малоизвестных произведений автора. Пелевин как всегда оригинален: структура книги повторяет хронологию событий на стыке ХХ и ХХІ веков. «Relics» — ностальгическое воспоминание о времени малиновых пиджаков в суровую эпоху стеганых бомберов. Эти тексты были изданы в 2005 году под названием «Relics: Раннее и неизданное».
Диего Марадона — имя, которое знает весь мир. Но только тот, кто знал его за пределами стадионов, может рассказать о нем настоящем — человеке, а не иконе. Его личный тренер и ближайший соратник Фернандо Синьорини впервые делится тем, что осталось за кадром великой футбольной карьеры: от травмы в "Барселоне" до прощания со сборной Аргентины после скандала на чемпионате мира 1994 года. Синьорини...
Ленинград — родной город Виктора Цоя. Здесь он родился, вырос, стал музыкантом. В этой книге мы как бы идем вслед за Виктором по Ленинграду 1960–1980-х гг. Вот юный Виктор выходит из дома на Бассейной улице и направляется в школу, вот репетирует вместе с Алексеем Рыбиным в "хрущёвке" на проспекте Космонавтов, вот внимательно слушает преподавателя астрономии в ПТУ на улице Стойкости, вот гуляет с семьей по...
«К самому факту войны я не могу привыкнуть. — писал Леонид Андреев (1871-1919), представитель Серебряного века русской литературы. -Миллион людей, собравшись в одно место, убивают друг друга, и всем одинаково больно, и все одинаково несчастны, — что же это такое, ведь это сумасшествие?». Он вначале с воодушевлением принял Первую мировую войну, считая, что она послужит возрождению «русского духа», но затем...
Первый том четырехтомного издательского проекта музея "Московский Дом фотографии" "Россия. ХХ век в фотографиях" представляет хронику жизни Российской Империи с 1900 до 1917 года. Здесь Первая Мировая Война и стачки 1905 года, арест царской семьи и первые "Русские сезоны" в Париже, артисты Московского Художественного театра и поэты Серебряного века, отлучение Льва Толстого от церкви и трехсотлетие дома...
Оставить комментарий