В своих теоретических основаниях книга интердисциплинарна, она совмещает в себе положения культурологии, психологии искусства и философской антропологии. К первой принадлежит центральный посыл работы, констатирующий, что в европейской культуре определенным искусствам приписывалась сновидческая природа - так делалось в отношении театра, поэзии и прочего. Автор убежден, что по условиям демонстрации в кинозале именно кинематограф ближе всех к сновидению, отчего расхожим стало их сравнение и...
В своих теоретических основаниях книга интердисциплинарна, она совмещает в себе положения культурологии, психологии искусства и философской антропологии. К первой принадлежит центральный посыл работы, констатирующий, что в европейской культуре определенным искусствам приписывалась сновидческая природа - так делалось в отношении театра, поэзии и прочего. Автор убежден, что по условиям демонстрации в кинозале именно кинематограф ближе всех к сновидению, отчего расхожим стало их сравнение и уравнивание. Психологию искусства репрезентирует тот содержательный пласт работы, где ониричность кино рассматривается в свете различных, исторически сменявших друг друга концепций сна - от античной (Артемидор Дальдийский) до современных, психоаналитических. В качестве базовой автором избрана юнгианская модель, предполагающая, что в грезах находят выражение сегменты коллективного бессознательного, обретая там форму стабильных драматургических структур. Трансформируясь, обрастая новой конкретикой, они переходят из фильма в фильм - в книге эти блуждающие структуры обозначены как "киносны". Наконец, со сферой философской антропологии соотносимы анализы отечественной кинопродукции, где на примере картин М.Калатозова, М.Хуциева, О.Иоселиани, В.Шукшина, А.Тарковского, С.Говорухина, А.Рогожкина и др. показывается, как предложенная одним из основателей философской антропологии - М.Шелером - "классическая" концепция человека, ставившая бытие людей в зависимость от трансцендентных факторов (Бога или "всесильного учения" в советские времена) постепенно вытеснялась на отечественном экране концепцией альтернативной - Шелер неудачно именовал ее "отрицательной". Язык книги чужд абстрактности и отвлеченного академизма, автор стремится к строгой фактографичности, подавая материал по возможности доступно и живо, отчего работа может привлечь не только философов, культурологов, психологов, киноведов, но и тех, кого интересуют затронутые в работе проблемы.
- Книга известного киноведа о влиянии творчества Тарковского как на кино и искусство, так и на жизнь человека — неважно, публичного или «обычного». - Автор исследует самые разные сферы культуры, политики, соприкоснувшиеся с феноменом Тарковского. От скандинавского, итальянского и даже мексиканского кино — до философии «конца истории» и постмодерна. От финансовых кулис Каннского кинофестиваля — до...
Мы привыкли ходить протоптанными дорожками и бояться сделать лишний шаг в сторону. Работаем на нелюбимой работе, остаемся в абьюзивных отношениях, пытаемся всегда быть удобными. Почему мы не видим возможности жить по-другому? Эта книга рассказывает, как найти настоящего себя и научиться видеть возможности, которые дает нам жизнь. Благодаря знакомству с разными культурами и проведению социальных...
Продолжение самого успешного романа о путешествии в наше советское прошлое. Сотни восторженных отзывов от читателей на "Литрес". Аудитор XXI века оказывается в теле советского школьника в 1971 году. Вместо привычных офисных будней — ночные засады на чердаке, охота за таинственным злоумышленником, спасение собак, тайники с иконами и мебель, сделанная своими руками из поддонов. Вместо смартфона — будильник,...
Всемирную славу Венедикту Ерофееву принесла его знаменитая, переведенная более чем на тридцать языков поэма «Москва — Петушки». И хотя ее герой — Веничка — так и не увидел Красной площади, зато стал поистине народным, а сам автор теперь уже признан классиком русской литературы ХХ века. Однако творческое наследие Ерофеева — это не только поэма «Москва — Петушки», это и «Записки психопата» (1956–1958),...
— Новая глава культовой саги «Ведьмак». — «Ведьмак» — классика жанра фэнтези, книги цикла переведены на 37 языков и разошлись по миру тиражом свыше 15 000 000 экземпляров. Цикл лег в основу трех знаменитых игр (четвертая на подходе), трех телесериалов и двух анимационных фильмов. — «Перекресток воронов» — роман о молодых годах Геральта из Ривии. — В переводе Вадима Кумока. *** Закончились годы учебы, и...
Оставить комментарий