Когда ему делалось не по себе, когда беспричинно накатывало отчаяние, он доставал большой конверт со старыми фотографиями, но одну, самую старую, вероятно, первую из запечатлевших его – с неровными краями, с тускло-сереньким, будто бы размазанным пальцем грифельным изображением, – рассматривал с особой пристальностью и, бывало, испытывал необъяснимое облегчение: из тумана проступали пухлый сугроб, накрытый еловой лапой, и он, четырёхлетний, в коротком пальтеце с кушаком, в башлыке, с деревянной...
Когда ему делалось не по себе, когда беспричинно накатывало отчаяние, он доставал большой конверт со старыми фотографиями, но одну, самую старую, вероятно, первую из запечатлевших его – с неровными краями, с тускло-сереньким, будто бы размазанным пальцем грифельным изображением, – рассматривал с особой пристальностью и, бывало, испытывал необъяснимое облегчение: из тумана проступали пухлый сугроб, накрытый еловой лапой, и он, четырёхлетний, в коротком пальтеце с кушаком, в башлыке, с деревянной лопаткой в руке… Кому взбрело на ум заснять его в военную зиму, в эвакуации? Пасьянс из многих фото, которые фиксировали изменения облика его с детства до старости, а в мозаичном единстве собирались в почти дописанную картину, он в относительно хронологическом порядке всё чаще на сон грядущий машинально раскладывал на протёртом зелёном сукне письменного стола – безуспешно отыскивал сквозной сюжет жизни; в сомнениях он переводил взгляд с одной фотографии на другую, чтобы перетряхивать калейдоскоп памяти и – возвращаться к началу поисков. Однако бежало все быстрей время, чувства облегчения он уже не испытывал, даже воспоминания о нём, желанном умилительном чувстве, предательски улетучивались, едва взгляд касался матового серенького прямоугольничка, при любых вариациях пасьянса лежавшего с краю, в отправной точке отыскиваемого сюжета, – его словно гипнотизировала страхом нечёткая маленькая фигурка, как если бы в ней, такой далёкой, угнездился вирус фатальной ошибки, которую суждено ему совершить. Да, именно эта смутная фотография, именно она почему-то стала им восприниматься после семидесятилетия своего, как свёрнутая в давнем фотомиге тревожно-информативная шифровка судьбы; сейчас же, перед отлётом в Венецию за последним, как подозревал, озарением он и вовсе предпринимал сумасбродные попытки, болезненно пропуская через себя токи прошлого, вычитывать в допотопном – плывучем и выцветшем – изображении тайный смысл того, что его ожидало в остатке дней.
Великолепное подарочное издание: 50 томов в кожаном/твердом переплете. 12-24 цветные иллюстрации в каждом томе. «Библиотека детской классики» — это замечательный подарок для детей и их родителей, которые получают полноценную, грамотно составленную коллекцию книг, прочтение которых закладывает базу интеллектуального развития ребенка. Тщательно продуманная подборка произведений избавляет от...
Издательство:
Слово/Slovo
Дата выхода: январь 2023
- Новинка от Рината Валиуллина! - Непредсказуемое, экзистенциальное и магическое, приключение, в котором все начинается… с кота. - Для всех поклонников и поклонниц романов «Где валяются поцелуи», «Состояние — Питер», «В каждом молчании своя истерика», «Легкомыслие», «Не складывается — вычитай», «Не дура», «Не хочу». - Ринат Валиуллин — писатель, поэт, филолог, виртуоз слова и один из самых популярных...
Творчество Сергея Довлатова еразрывно связано с Ленинградом: сюжеты многих его произведений вписаны в топографию города, в его культурную среду и повседневную жизнь. Улицы, проспекты, квартиры, магазины, музеи, кафе и рестораны, театры и кинотеатры, различные социальные и административные учреждения — все эти и многие другие городские реалии вошли в прозу Довлатова как ее важные составляющие. Можно...
Фрэн Лебовиц — американская писательница, известная своим остроумием и ехидными, а порой и едкими статьями обо всем на свете — о жизни большого города, о творчестве, об образе жизни американцев. В Нью-Йорк она приехала в 17 лет и с тех пор старается его не покидать. Она внимательный и вдумчивый наблюдатель, придирчивый критик, но при этом верный и преданный обитатель этого мегаполиса. Недаром знаменитый...
Перед человечеством всегда стояла и по-прежнему стоит одна из самых сложных и тревожных проблем – вопрос о собственном будущем. С тех пор как человек осознал себя частью Вселенной, наука, философия и религия неизменно обращались к теме судьбы человеческого рода, его происхождения, эволюции и выживания. Настоящая книга – попытка взглянуть на эту проблему в контексте как современной научной картины...
Если числа и цифры правят нашей жизнью, совсем не обязательно она становится математически точной и понятной. Герой "Чисел" – бизнесмен ельцинской эпохи Степан – всю жизнь боялся числа 43 и доверял числу 34. Одно вело к горестям и потерям, второе – к удачам и успеху. И даже фильм про трех танкистов и собаку он полюбил именно за то, что танкистов было три, а собака была четвертой! Но истинная свобода – в...
Оставить комментарий