Эта книга - беспристрастный свидетель эпохи, вердикт времени и горестное осознание "служебной роли" литературы интеллектуальной элиты, к которой всегда причисляли писателей земли русской. Историко-антропологическая парадигма документального исследования помогла исключить такое явление, как презентизм, который характерен для этой тематики. Вот почему тексты стенограмм с ошеломляющими трибунными речами чередуются с пронзительно откровенными записями в дневниках и письмах. Документы отражают...
Эта книга - беспристрастный свидетель эпохи, вердикт времени и горестное осознание "служебной роли" литературы интеллектуальной элиты, к которой всегда причисляли писателей земли русской. Историко-антропологическая парадигма документального исследования помогла исключить такое явление, как презентизм, который характерен для этой тематики. Вот почему тексты стенограмм с ошеломляющими трибунными речами чередуются с пронзительно откровенными записями в дневниках и письмах. Документы отражают особый трагизм людей, днем находящихся под воздействием "культа коллегиальности", а ночью расплачивающихся за свои поступки стыдом и отчаянием. "Мне не страшно никаких мыслей... Нет, не должен человек бояться никакой своей мысли. Только тут абсолютная свобода. Если же и там ее нет, значит, ничего нет", - писала в своем дневнике Ольга Федоровна Берггольц.
Первый том данного издания посвящен истории создания мощнейшего инструмента, регулирующего отношения между властью и литературой. И, несмотря на то, что целью исследования является Союз советских писателей СССР, предыстория и история его создания, а предметом - механизмы управления литературным процессом, главный герой этой книги - человек, а основная тема - литература и общество. В книге из небытия и забвения поднимается целое поколение писателей, поэтов, драматургов, литературоведов, талантливых и не очень, подававших большие надежды, но так и не состоявшихся, ушедших из жизни раньше срока или изменивших своему дару. Эта книга - своеобразный памятник им всем.
